?

Log in

No account? Create an account

Категория: производство

hund

Иллюзия сознания, свободы воли

Эти вот эксперименты, показывающие то, что за человека сначала подумал мозг, а потом человеку показалось, что он сам подумал, захотел, что это подуманное ему не послано из невдомых глубин, а наглядно логично и только что родилось, они о том, что сознание - это иллюзия свободы воли. Я корректно резюмировал? Если так, то основной вопрос в вопросе такой иллюзии как сознание: зачем так устроено, что мы полагаем, что мы очень свободны в своём выборе. Зачем, то есть, эта иллюзия сознания. Я думаю, что это для того, чтобы мы храбрились и совершали побольше непредсказуемостей, безрассудств. Например, крысы: тоже едят всё, сдыхают, но сородичи через смерть нажравшейся говном особи понимают, что есть добро и зло. То есть, им тоже предписана свобода выбора. Зачем? А затем, чтобы они были всех сильнее, чтобы научились жрать всё, и не жрать ненужное среди всего, чтобы покорили мир. Так и нам предписана свобода выбора, пусть и иллюзорная, предписана для того, чтобы мы больше пробовали. Для этого хорошо иметь такую трепетную штуку, шкурно болезненную, как сознание. Совершение непредусмотренных глупостей, проб - суть сознания. А если бы мы только слушали диктант из своих голов - ну какие были бы пробы и ошибки и новизна? Нет, нужно именно так: о, я подумал вот что, счас попробую. Вот он, момент сознания в самом постоянном виде. Да, конечно, от этой пробы не отвертеться, она диктант, но как славно и трепетно можно ещё много в этой пробе другого напробовать, наворотить. Каждая мсль и действие нам, сознательным, представляются как могущие и не быть - а это так заводит! А ведь это и есть иллюзия.
Метки:

hund

Память, подлинность, наша история

"Это наша история. Значит, памятники нужны". А куда дели памятники Гитлеру в Германии, великому вождю, строителю автобанов, пароходов, заводов и главкому? А, убрали, потому что организовал репрессии и конвейер чисток, расстрелов и высылок в трудовые лагеря смерти как и Сталин? А как же славные победы, автобаны? Да и аресты, допросы, расстрелы и у того и у другого были, надо сказать, добротные, на совесть делалось, на века.

А могут ли памятники быть интерактивными? Почему вот по умолчанию они неподвижны? Зачем так? Ведь техника не стоит на месте. К примеру, поставить дыбу как памятник Ивану Грозному - орудие правды, подлинности и спасения Руси, и чтобы рабочая была. Подойди, не бойся, залезай, попытай своей правды, подлинности.

Вот в Берлине есть музей ГДР, он интерактивный, можно посидеть в гостиной того времени, прилично устроенная двушка там есть с кухней и туалетом, надеть одежду швейных фабрик ГДР или же дефицитные джинсы и куртку "аляска", посидеть там в камере, поучаствовать в голосовании, пройти допрос, порулить трабантом, в столовке там же поесть советской кухни, послушать Брежнева, Горбача и Хонеккера, телек посмотреть, каналы пощёлкать. Очень действенный музей. Почему, кстати, бумага для рисования прямоугольная, картины тоже? (чтобы два раза не вставать)

Почему, кстати, бумаги для рисования прямоугольная, картины тоже? (чтобы два раза не вставать)

hund

(без темы)

Прочитал о старости. Умный человек пишет, да, и тем более в этом послании молодым о старости потрясло то, как ровно на середине текста он оглупел, так, как если бы на него упала очень тяжёлая деревянная балка, перекладина какая вышибла в момент ему серединную перекладину в голове.

А потрясло вот что: до середины текста мне было ясно, что он здраво представляет жизнь как бессмысленную, но в ней есть удовольствие, и пока на его получение уходит не так много сил, как потом, в старости, и пока оно автоматизм, не вызывает вопросов, пока оно как некончившийся завод, то всё тип-топ. А потом его как-то повело в стороны, закосячивать стало - вдруг герой его повествования выпадает из лёгкости и впадает в натужность: он хочет продлить жизнь и удовольствия. Но завод уже кончился, автоматизм ушёл, всё стоит усилий. И уже ничего не замутишь. И тут и вышибает перекладину: надо как-то тужиться, тщиться, оправдывать, тащить воз, тащиться куда-то, выдумывать всему причины и цели и вообще аркады придумываний начинаются как только утрачивается силовое поле, силы. И одновременно ясно герою, что вот это тащить и тщиться - нет, это неохота и незачем.

И я огорчился: умные люди впадают в глупость вот с полпинка, как что-то на голову упало, как что-то включилось, какой-то фонарь дури, как дуролампа выхватила кусок искажённой своим же светом дурореальности из прекрасной темноты безразличия и покоя.
И я огорчился: умные люди впадают в глупость вот с полпинка, как что-то на голову упало, как что-то включилось, какой-то фонарь дури, как дуролампа выхватила кусок искажённой своим же светом дурореальности из прекрасной темноты безразличия и покоя.

А в начале текста меня привлекло именно что здоровое знание о полной, совершенной бессмысленности жизни и о том, что эта бессмысленность не отменяет того, как здесь круто веселиться можно, всё даром, в общем-то, в этом мире, всё на автозаводе, всё само кишит, шевелится, пищит.

Это такая совершенная полная вещь, это знание, и сам предмет - бессмысленность жизни, что это как чудо света, загадка природы, такое совершенство, полнота, даже ещё и с прибабахом-украшением парадоксальности ("полнота пустоты", "совершенство ничтожности"). Так вот, если понимать эту бессмысленность, то вот эти все парики и жемчуг из второй части - они очень расстраивают, они вызвали у меня утробный хохот. Потому что это знание предполагает покой, оно им наделяет, а не нервенностью, развившейся у автора в его парики и жемчуг во второй части текста. То есть, это смешно: человек перестал нуждаться в жизни, но в конце своего послания потомкам (зачем и послание-то это?) он хочет опять в чём-то нуждаться, испытывать какие-то автоматизмы и феерию, когда уже понятно, что нет никаких феерий, что всё это были очень однотипные вещи, а автоматизм утомляет и уже отбирает силы, а не даёт их, не волочит тебя больше по жизни.

Что меня поражает с возрастом и со всё большим опытом, возможностями, знаниями: количество вещей не уменьшается, но вещи типизируются, классов вещей всё меньше, они всё известнее, и нет, они не хуже, не утрачивают привлекательность... но это пока, пока ещё не утратили привлекательности, пока ещё работает, не сойдя к инерции, или сойдя к ней, но незаметно, некий автоматизм страстной привязанности к ним, к повторению одного и того же механизм привязанности ещё не утрачен. А так-то их всё меньше, они всё известнее, и логично, что кончится это даже не скукой, но простейшим "идти мимо и не замечать", тем, что кроме истины полной и совершенной бессмысленности ничего не останется.

То есть, у него как мозги раз и замутились по ходу письма. Вот это самый жуткий, кстати, эффект старости, что мозги периодически становятся мутными, и этот эффект он не заметил. Остальное ерунда. Тем более ерунда - поражаться бессмысленности жизни или жалеть, что она ушла. Ну да, великая красивая загадка природы (полная бессмысленность жизни). Ну да. Поначалу обомлеваешь. Потом привыкаешь. А потом в тягость сам принцип жизни, этот нехитрый фокус сведения всего-всего в единое поле пищания-звучания, сам механизм феерии уже не загадка, а дёргает как троллейбус дёргается по ходу поездки.
Метки: