Category: психология

Category was added automatically. Read all entries about "психология".

борьба с короновирусом

(no subject)

Депрессия помогает самоизоляции, а самоизоляция способствует депрессии - основа карантина как средства борьбы с эпидемией: чем меньше контактов, тем выгоднее для сообщества во время эпидемии.

То есть, депрессия должна, может быть и бывает кратковременной. Как при гриппе, припоминаю, хочется забиться в нору, отлёживаться и никому не показываться - отменно здравая реакция на пользу обществу.

По-моему, так происходит при всех действительно опасных болезнях, ситуациях: или ты выберешься из них, или, если не выберешься, то сдохни в одиночестве, похоронив с собой ненужный опыт (опыт того, как не выкарабкаться из сливок, не взбить масло) - опасные болезни и ситуации заразны.
Gorky

Как действует что-то слишком сильное на уставшую психику

Для радости нужно тоже иметь крепкую нервную систему - чтобы ненароком не разнесло голову. Сообщили три часа назад очень радостную новость, долгожданную, а я был уставшим. Когда уставший, интегративная способность - основная способность психики, мозга, ума, как я думаю - она понижена. И потому радостная новость стала взрываться фейерверками возможных историй, представлением возможностей, равно как стало взрываться и прошлое, будоражимое представлением будущего, тягающего важные моменты из прошлого. Так радость переросла в едва выносимую эйфорию, в тяжёлое переполнение. Истории стали несводимы друг к другу, остановить их скачку стало очень трудно. Тяжёлое состояние. И я от него упал спать, подкосились ноги. Не выношу эйфорию, эту скачку идей в голове. Как хорошо, что это бывает редко. Подумалось, что это похоже на депрессию очень: в депрессии тоже понижена интегративная способность, истории, образы самого себя потому невозможно свести воедино, они расходятся из тебя как призраки из тёмной мрачной комнаты, по дороге всё более обретая весомое тело - отбирая этот вес у тебя, расходятся не как угасающие круги по воде, а как нарастающие круги по воде. Ты не можешь свести всю компанию воедино. Вся эта блядва, все эти отражения тебя самого, интерпретации и переинтерпретации прошлого (как правило, в депрессии представляется именно прошлое, на будущее, что интересно, сил нет нет сил на фантазию - фантазия-проекция-вперёд-в-будущее всё же, по-моему, требует более-менее сильной интегративной способности) водят утомительный ускоряющийся и замедляющийся хоровод, все они расщепляют сознание, представление о своём опыте - и от этого делается очень грустно, от того, что всё мыслится как отвалившиеся щепки, как несводимые воедино фрагменты - так мыслится, что возникает чувство нереализованности. Так вот, всё это присуще и эйфории. Два часа назад я засыпал, думая, что ох, как же два этих состояния похожи - эйфория и депрессивная душевная боль, эта невозможность удержать все куски воедино, она одна и та же в обоих случаях, состояниях. Я очень не люблю неровные состояния, подскоки, охватывающие чувства. Я люблю и привык к ясности, покою. Хотя мне и нравится заигрывать с подскоками, наблюдать их, то есть, почему та или иная мысль как-то чувственно окрашена, имеет вектор в эмоциях, сопротивление ясному рассудку. Чаще всего этот вектор имеет истоки в деструкции. Все неровные состояния, все подскоки, все выходы за ровное спокойное состояние имеют корни, по-моему, в травматике, в сбоях. Удивляет всегда, что существуют именно как ясность желания. Желания не охватывают, они едва ли не продукт покоя и воли для меня. Я никогда не бываю ничем охвачен. Если бываю, то ложусь как солдаты при обстреле или бомбёжке, как животные в грозу - важно вернуть всё в горизонтальное положение, вернуть торжество интегративной тенденции, способности сводить всё воедино. К единой истории, вектору наррации. И лежу или засыпаю, пока не пройдёт. Возможность переваривать сильнейшие различия - это и есть живое. Эйфория неприятна тем, что шквал неостановим и грозит быть непереваренным. Возможно, если усилить шквал, наверное, это была бы эпилепсия. Знаю её, впрочем, только по описаниям и по нервному лицу Достоевского, часто я вглядывался в школе от скуки в его портреты. И в университете. У нас там дохера было портретов Достоевского, потому что университет был им. Ф. М. Достоевского. Нервное лицо, нервенность которого есть недовольство тем, что разряды молнии, шквала опрокидывали навзничь всего человека. Такое очень недовольное у него лицо. Бывает ещё у постоянно недовольных, ищущих алкоголиков. Тоже нервные люди, испытывающие несводимость всего воедино и шквал и давление "всего", тоже эпилептоиды. Когда я выспанный, мне по барабану и плохие новости, и хорошие. Ну так, производят впечатление, но не особенно чтобы трогающее. И те и те новости в здоровом состоянии ума вызывают конструктивную деятельность. А она всегда более-менее радостная.
борьба с короновирусом

Норма - 2

Сэлинджер пишет о том, что многие солдаты, увидевшие лагеря уничтожения в Европе, впали в депрессию, да так, что их отправляли с фронта домой. Я только сейчас вдумался в это: им не просто приплохело от увиденного, им стало наплевать на эту войну. Куда-то делся их освободительный геройский пыл, который мог быть славно продолжен и в окончании той войны и в последующей войне с японцами. Сэлинжер пишет о разочаровании в человеческой природе. По-моему, очень высокого штиля переживание.

Я не представляю, как концлагерь может травмировать психику. Современную психику, например. Ну конечно, может задеть, опечалить. Но прямо вот чтобы травмировать, прямо так, чтобы с фронта списали домой? Мы концлагеря все уже видели, по-моему, читали, знаем, нас этому учат с детства. Наверное, концлагеря могли травмировать психику таких интеллигентных людей как Сэлинджер.

Работали же в концлагерях люди, психика их осталась без травм, а также психика многих солдат, входивших в концлагеря, осталась здоровой. Я думаю, и психика почти всех современных людей осталась бы здоровой, потому что нам уже хорошо объяснили, что это всё может сотворить каждый из нас, что зло банально, что Освенцим повторим, геноциды были повторены тоже.
борьба с короновирусом

Скованность движений у белого человека

"Похоже, что существует определённая корреляция между проектированием пространства и проектированием времени. Человек, отягощённый собственным прошлым и размышляющий о будущем, обладает меньшей свободой проектирования пространства, поскольку слишком связан тем, что было, и тем, что должно быть. Напротив, человек, живущий настоящим и не принимающий в расчёт то, что было или ещё будет, чувствует себя свободным в окружающем его пространстве и его проектирование осуществляется, прежде всего, в пространстве, а не во времени. Примером этого может быть известная свобода движений у негров и связанность движений у белого человека современного общества". Кемпинский, "Меланхолия".

Искренность ахинеи

Чем отличается ахинея Роберта Музиля от ахинеи Франца Кафки в романах? Музиль городил ахинею "Человека без свойств" по твёрдой таксе от издателя, а когда у издателя кончились деньги, то и Музиль бросил писать роман. Ахинея же Кафки более коротка, она филигранно сделана, она тотально безбашенна (систематический бред вообще-то), бессюжетна, способна разрастаться и дальше, но Кафка её останавливал как мог. Различие в том, что Кафка позволял себе роскошь быть орудием, местом пузырящегося и разрастающегося текста, теста. А у Музиля его текст - орудие по вытрясанию денег из издателя, хотя местами интересный, неплохой текст, маскирующаяся под смысл ахинея. Текст Кафки неинтересен психологически, он интересен зато своим принципом голода: голодная разрастающаяся во все стороны незамаскированная ахинея. Не стесняйся Кафка, Процесс мог бы разрастаться и разрастаться, как и Отель в Америке, как и чиновничий коллектив Замка. Кафка не позволял себе писать вволю, стеснялся.
борьба с короновирусом

(no subject)

Обычная депрессия: мир тяжёлый, колючий, обладает контурами, предметами, хотя и недостижимыми, время сохраняется, хотя растягивается. Шизофреническая депрессия: мир беспредметен, он единое плохо различимое болото, в котором стоишь в застывшем времени. В прошедшем году все мои знакомые, у кого была раньше простая депрессия, испытали шизофреническую депрессию зимой. Дело в том, что у людей отнята работа (творческим людям нужен выход на сцену, а сцены у нас закрыты) - вынут стержень, задававший предметам контуры, цели, значения. Общаюсь и ухватываю эти новые ощущения, перемены в качестве депрессии. У меня у самого был кратковременный приступ обычной депрессии, в шизофреническую я не соскользнул, думаю, потому, что сохранял осмысленную деятельность, работу.
Gorky

Принуждение к активности

Вот старикам в нашей культуре запретно, стыдно переживать простейшую мысль о том, что всё кончено. Не поощряется такая мысль, называется депрессией. Хотя она соответствует реальности старости. Старикам полагается на всё реагировать живо, даже строить планы, отгонять от себя перспективу скорой смерти и жить так, как будто бы ничего не случилось. Так стариков заражают излишним беспокойством, принуждают, пристыжают их к нему, к активной жизни. А человеку давно пора бы о душе подумать, вовсе, то есть, на других задачах и ресурсах сосредоточиться. Вообще раздражает своей нелогичностью эта мысль о том, что надо жить так, будто ничего не изменилось. Она универсально предлагается всем, эта мысль, всем нам до единого, пребывающим в любом возрасте и в любой ситуации. Я думаю, это маркетинг поработал, капитализм так поработал. Всем продвигать одну и ту же модель активности, да ещё благородно именовать это стоическим нравом, позицией над горестями и невзгодами.
борьба с короновирусом

(no subject)

Часто бессознательное очень злобное. Например, оно может муторно, мутно оттаскивать, относить в сон не благолепно, а чередой усиливающихся страхов в муть. Или, на долгие дистанции если, то может оттащить незаметно в депрессию. Помню, эта мысль, о мутности и недобрости бессознательного вопреки тому, чему учили в университете, а там именно что учили добрости бессознательного в постмодернистские девяностые годы (не добрости, скорее, а его естественности, выигрышности по сравнению с рассудком, всякому дому бытия, архетипам Юнга и прочему говну учили), эта мысль о его мрачности впервые пришла мне при первой же возможности гетеросексуального секса. Когда ОНО САМО всё стало получаться и тянуть меня, затягивать с помутнением сознания, и я ебал, ебал и ебал так, что вообще что пиздец всему был, и когда кончил, я заорал "да ну это всё нахуй" - так окончился мой первый секс, моя будущая жена очень обиделась, она же ещё и девственница была и осознавала это как подарок мне, а я полгода потом трахался только с парнями, начиная, кстати, с того же вечера, как кончил, так и пошёл к одному парню, а с парнями и влечение у меня и сильнее, и яснее, но вот такой накрывашки, как с гетеросексом, никогда не происходило.

Протемнение

"Иногда мое упорное стремление к росту делается предметом веселого изумления со стороны той моей части, которая постоянно наблюдает за мной. Порой я уставал от этого стремления — и принимался бунтовать. Так я и придумал психологическую мастерскую под названием «Протемнение». Ее участников побуждали всячески отклоняться от праведного пути, проявлять поверхностность и упиваться невзгодами, которые они сами же на себя навлекли. Они пили как лошади, курили как паровозы, набивали брюхо дрянным фастфудом и винили в своих проблемах не себя, а всех остальных — начиная с других участников мастерской и кончая всемогущим Господом. На обучающих занятиях каждый рассказывал о своей худшей черте и объяснял, как другие могли бы приобрести ее. Один из участников заявил, что он никогда ничего не доводит до конца. Он пообещал, что непременно научит этому всю группу — в ближайшую среду. Но, когда пришла среда, оказалось, что он уже перестал ходить на занятия мастерской" (Уилл Шутц, "Глубокая простота", книга 1979 года, сам он деятель института Эсалена, примечательное заведение).

Кстати, очень похоже на одну мою игру с самим собой: когда я очень уставший, допустим, я не выспался, но нужно быть на ногах и даже быть бодрым, я играю в "старика" - я делаю всё намеренно медленно, ослабленно, даже могу трястись немного, начинают потрясываться голова, руки, но в таком режиме я могу, как в бреющем полёте, провести сутки, разыгрывая старика. Эта игра не то чтобы отвлекает, для отвлечения есть более действенные игры, но она от противного, усилением симптоматики некоторым удивительным, не знаю как, образом, помогает эти самые беспомощные состояния и симптомы преодолеть, этот маленький театр. Во мне он идёт из детства, я часто, когда меня затравливали, играл в то, будто я умер, и всё происходит уже не в реальности, уже не со мной живым, ко всему можно относиться спокойно, я ведь мёртв и смотрю на всё с неба. Это была очень плохая игра, это вынужденное отсутствие, переросшее потом в депрессию. А вот игру в старика я придумал уже после депрессии, и она хорошая, хотя и по мотивам игры в умершего. Но ведь и депрессия тоже есть адаптивная реакция, хотя это адаптация и дорогой ценой.
shatny_zhene

(no subject)

Амфетамин позволяет очень глубоко концентрироваться, входить в мир мелочей, позволяет всё изумительно измельчать и держать в уме одновременно все мелочи, нет никаких объектов, всё постепенно становится частью тебя, субъекта или же остаётся самостоятельными субъектами. Не то брутальный метамфетамин - сильные порывистые страсти по-крупному, концентрация на них такой силы, что невозможно оторваться и пропадают всякие мелочи, всё содержание, остаётся только контур и некая эссенциальная соль объекта, очень похожая на пустоту (как когда солнце светило в детстве в глаза так, что на его месте оставалось мерцающее пятно пустоты). Ролан Барт очень любил амфетамин, Сьюзен Сонтаг жить без него не могла. И это видно по их прозе. А вот Фуко любил метамфетамин. Ну по нему сразу видать.