Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

hund

(no subject)

Под Анапой был тупняк в том, что там всё выражалось в походе на пляж. Как воронка, как туннель это событие поглощало всё и свидетельствовало обо всём, а всё представляло собой уровень лени, безволия: совсем лениво - и никакого похода на пляж, только дрёма и чтение под кондиционером дома, а не совсем лениво - и вот они, сборы на пляж, выход в городок, наблюдение людей, собственно пляж как приключение, событие. Я сбежал от этого тупняка через неделю обратно в Берлин. Здесь нежарко и события, я предполагал, больше не будут бедно, скудно туннелироваться во что-то одно, тем более в пенсионно-детсадовско-алкоголический образ жизни маленького курортного городка. Ведь нет больше карантинов и локдаунов в Берлине. Но не тут-то было: по возвращении я угодил в десятидневный карантин, предписанный по возвращении из России как из региона с высокой коронавирусной опасностью. Собственно, я угодил в тот же самый тупняк дрёмы и чтения, от которого сбежал, улетев неделю назад из Анапы. А так мечтал каждый день куда-то в новое ходить.
tualet

Солнце, ботокс, память

Отличная, практически цифровая по своей точности и вместительности, моя память на лица порой меня изводит, утомляет. В предвкушении поездки в Россию к сестре на берег моря я стал вспоминать благодаря нескольким зацепкам один день, проведённый там, вспоминал, как я ходил по пляжу и искал мои часы, то ли упавшие потому, что расстегнулся ремешок, то ли выпавшие из кармана шорт, вспоминал десятки лиц там, увиденных тогда за полчаса на пляже.

Спящие и дремавшие под жарящим солнцем люди, лица людей во сне почему-то большей частью тревожные - наверное, тревожные лица у них потому, что сон под солнцем и должен вызывать тревогу - нездоровый сон, чреватый меланомой или солнечным ударом или ещё чем-нибудь нехорошим вроде обворовывания или мяч в лицо прилетит.

Но мой друг говорит мне, что у меня во сне лицо лучше, чем в бодром состоянии, лицо будды, совершенно расправленное, спокойное, бестревожное, а вот когда я просыпаюсь, я не то чтобы становлюсь тревожным, но я становлюсь сосредоточенным.

А может быть, и тревожным я становлюсь, только он мне так не говорил никогда, потому что он знает, что тревожность на долгое время была моим мучением. Зачем лишний раз напоминать. Что интересно, не во сне я тревожен, а наяву бываю неспокоен, а во сне всегда спокоен. Он часто фотографировал меня, когда я спал. По-моему, даже гораздо охотнее, чем когда я бодрствовал. Вообще, думаю, не всякий вынесет меня бодрствующим, хотя бы по причине того, что я страшно сосредоточен, любопытен, хитр и въедлив бываю очень даже охотно.

Если я верно понимаю, то ботокс действует именно так, что снимает напряжение мимической мускулатуры? То есть, помогает людям не напрягать морду лица во сне, и потому лицо и днём выглядит со временем моложе - дурацкие маски тревожности, идиотизма, похоти, ненужной плюшкинской шизопараноидальной сосредоточенности и т.п. расправляются.

Интересно, зачем я так ясно помню сотни лиц, виденных в тот день на пляже, когда я даже и не на лицах был сосредоточен, а на выискивании среди них моих часов рядом, возможно, упавших в песок. Может быть, у меня и память такая неселективная, буддо-ботоксно-расправленная, как лицо во сне, когда рядом был мой друг, вбирает всё, ничего не отсекая?

Но это она так поступает не со всем, а только, например, с лицами, с запахами, с голосами, с текстами, с движениями тела. А вот уже, например, вкусы еды я помню плохо, могу даже перепутать сорта хлеба на вкус, а некоторые помнят на вкус сорта пива, мяса, молока, масла и так далее, что для меня совсем уж непостижимо, к еде я совсем равнодушен почему-то.

Как-то особенность моей памяти связана именно с расслаблением там, на солнце. Солнце действует как-то пронизывающе радиоактивно. Оно делает тело и ум очень лёгкими, пустыми. По-моему, свойства солнечных лучей, их влияние на тонкие свойства лёгкой квантовой ауры тела, называемой душой, не вполне изучены. Или же я так красиво и тоскующе мистифицирую солнце.

Попросту, скорее всего, очень хорошо работает выработанный рефлекс тотального релакса, когда устаёшь от плавания в море и добравшись до своей лежанки на пляже наконец-то можешь тотально расслабиться, а что ещё делать, и это выработалось, усвоилось ещё в детстве, когда ты действительно мог капитально расслабляться как будда, попросту улёгшись поудобнее на солнце. Ведь я ещё из детства до сих пор помню сотни лиц, увиденных на пляже, тоже низачем, хватательный, как у голодно пустого андроида-робота, рефлекс памяти, когда открываешь совершенно спокойные пустые глаза - оголённые куски своего мозга фактически - и начинаешь вновь видеть, ещё до прихода всяких мыслей.

Или же у меня до сих пор отличная связь с моим детством, так и не разрушенные ни детские воспоминания, ни детские привычки жизни, или же это странная особенность памяти, эта память на лица.

А вот что интересно: а если колоть ботокс в лицо, он будет действовать как транквилизатор? Это я так полагаю, учитывая то, что если улыбаться, то настроение улучшается, то есть, если расправить тревожность на лице, то выправится и тревожность вообще. Надо будет поговорить об этом с психиатрами.
борьба с короновирусом

Как же попасть снова в Пекин?

После того, как мой друг написал всю правду об уйгурах, ёбнутое китайское правительство вместо того, чтобы навсегда выгнать моего друга обратно в Берлин по моей просьбе (зачёркнуто) возит его теперь по стране, предлагая делать репортажи о новых породах генетически модифицированных пчёл, дающих всё больше и больше мёда, о надоях новых пород коров, о том, как охотно селятся птицы в экологически чистейших новых городах Поднебесной, о том, как славно зреет пуэр в тысячелетиями освящённых компостных ямах Юннаня, о том, как хороша, как легко пьётся водка, которую готовят в родном селе Мао Цзэдуна и так далее. Въезд туристам, к сожалению, запрещён и непонятно, когда его вновь дозволят. А на семейном основании визу мне не дают, они там такие браки не признают. А я так хочу тоже повидать птиц в лучших городах, отведать новейшего мёда и запить его старейшими сортами пуэра, чтоб всё было как было раньше, когда я приезжал в гости к моему другу. Не могу себя заставить начать писать рассказ во славу Китая по мотивам всех этих поездок, чтобы представить на один пекинский конкурс. Не могу, и всё тут. И не потому, что совесть, не потому, что писать надо про уйгуров, Тяньаньмэнь и десятках Навальных в пекинских застенках, а просто я ленив, видимо, и не хочу. А шанс попасть в Пекин, если выиграть конкурс (мой друг запросто переведёт мою прозу на китайский), велик. Но и не лень велика. Мне просто это скучно - писать что либо систематически. Мне нравится рваный кратковременный формат заметок сюда. Их, конечно, можно сшивать потом. Я так назад смотрю по блогу в ЖЖ, где проставляю теги, так получаются прямо эпические полотна, например, о Пекине или Лаосе. Но мне совершенно неинтересно заняться их сшиванием. По-моему, я совершенно развращённое существо, я делаю только то, что мне непосредственно интересно, это так. Я скрываю это от людей, чтобы не прибили ненароком из зависти или не засмеяли бы. Но это так. И в Пекин меня не возьмут, конечно, не будут кормить мёдом новейших пчёл и отпаивать старейшим пуэром. Хотя как знать. Иногда срабатывает так: надо закинуть что-то в голову, запрос, а потом внезапно, хотя, увы, и не знаешь, когда, вылетает ответ или даже рождается целый продукт. Дело в том ещё, что конкурс художественный. А художественных текстов я не пишу, не писал никогда, у меня с вымыслом плохо, да и не люблю и не читаю я художку, хотя и понимаю, что все эти сюжеты, перипетии и характеры - условность, а главное язык, тонкие наблюдения и т.п., но всё равно для меня было бы верхом неестественности взять и выдумать даже, например, всего лишь имя персонажа. А так-то я готов и хочу написать что-то, накатать даже очень много, во славу Китая, да я уже накатал очень много здесь во время моих туда поездок. Дождусь, пожалуй, конкурса эссеистики.
борьба с короновирусом

(no subject)

Я нелегально проник во Франкфурт прямым автостопом, даже без пользования сайтами попуток. Автостоп ещё работает, потрясающе. Возможна ещё спонтанность, что потрясает ещё больше. Шестьсот километров, пять часов в машине, и я уже почти в гостях у дочки.

В электричке на Фульду много юношей с сидят с расставленными широко ногами. Провинция. В Берлине давно уже мужчин от такой посадки отучили.

Электричка между Франкфуртом и Фульдой навсегда для меня, видимо, останется маршрутом, газирующим мозг. Несколько лет живя в католичнейшей Фульде, резиденции епископа Германии, я ездил во Франкфурт за М+М сексом и на допросы с экспериментами в судебно-экспертный орган, устанавливавший, насколько я хороший отец, достоин ли я общения с моим ребёнком. Такое ясное ощущение кино теперь и от электрички, и от всего, что за окном. Соблюдено и то, что когда едешь из Фульды во Франкфурт, то дрожь предвкушения или страха, то есть, адреналин, а из Франкфурта в Фульду (что было обратно, домой с приключений в соннейший городок Германии) полный релакс и окситоцин.

В лучшей кондитерской Фульды по-прежнему маковый рулет с как и прежде толстыми слоями чистого, влажного ароматного мака, равными по толщине слоям теста. В Берлине маковый рулет я не покупаю, потому что в нём мак всегда перемешан с тестом. Благодаря маковому рулету, его неизменности и тотальной неизменности Фульды, в которой я уже десять лет не был, создаётся ощущение дома. Хотя это был мне никакой не дом, это был тогда адок на два года. К ощущению дома ровными слоями подмешивается ощущение, будто я смотрю фильм, в котором бывшие узники Освенцима ходят по бывшему лагерю и рассказывают о нём на камеру девять часов.

Простым выкидыванием подлежащего и рубкой на короткие предложения Бунин достигает в дневниках высокой и проникновенной суровости, правдивости, обобщения. И, конечно же, переход от погоды и телесных ощущений сразу к критике с этим же синтаксисом. Попробую сымитировать: "Серо. Дождит. Пил чай с настоящим сахаром. Вкусно. В стихах Сологуба нахожу мертвечину, повсюду гадкость, пошлость его душонки. Отвращает любовь к гадким мальчикам". Многие сейчас так в фейсбук пишут, и нормалды.
Gorky

(no subject)

Во сне сопки, холмы, пригорки в неопалеолитной тундре вокруг Норильска были покрыты ровным мягким мхом и редкими точками карликовых деревьев и кустарников.

Нганасаны шаманской наружности в моём сне организовали прокат аппаратов вроде снегохода "Буран" - прокат вездеходов с особой воздушно-магнитной подушкой, на них можно было ездить по этой тундре, едва приминая мох. Скольжение идеальное, без какого либо трения. Ездил как на американских горках.

Сон, в котором практически летаешь, только на машине. Особенно захватывало дух, когда как с трамплина прыгаешь на этой машине вроде снегохода "Буран", на котором я катался в реальности в детстве по снегу в тех краях, но во сне я на нём прыгал по зелёным холмам, пригоркам и как с трамплина перепрыгивал через овраги.

(no subject)

Утром я проснулся от того, что соседские дети опробовали мегафон. У нас и без мегафона слышно, как они разговаривают, как посвистывает их морская свинка, как они стонут или смеются по ночам. А с мегафоном так совсем. Я знаю мегафоны хорошо, и когда в мегафон говоришь тихо, то и самому слышится, что ты говоришь тихо, но на самом деле даже с маломощным мегафоном выходит громко.

На память в пробуждении от мегафонных звуков детей мне пришёл-приснился один огромный китайский город, я был там два года назад, утро в в этом городе начиналось с того, что даже через закрытые окна с двойным стеклом на двадцать втором этаже в гостинице были слышны первые слова в этом районе, а именно рекламные объявления из местных супермаркетов, читаемые по сети громкоговорителей, разбросанной по району.

То есть, люди просыпались от сообщения цен на куриные окорочка, на зубную пасту. А я сегодня проснулся с мыслью "да не может этого быть", потому что снилась мне та гостиница, город в холодном утреннем тумане за окном той гостиницы, а текст в мегафон звучал такой: "Героиновая мания, героиновая мания, опиатная зависимость с детства!" У них, наверное, родители наркоманы или шизофреники, раз дети в пять лет такое с утра в мегафон наговаривают.
Gorky

(no subject)

Жанр путешествий очень уж примитивен, хотя он и кажется таким свободным, открытым всем идентичностям, всем ветрам, морям, сел поехал и типа перемены сами так и прут. В этом и примитивность, в этой отвязанности, в безосновной фантазийности. И лживость. Туристическая. Туризм по внутреннему миру. Пока гулял, а это всегда этот мной не переваривамый жанр сел поехал ветер перемен, встретил захеращую оптику (магазин), там оправы как раз такие, какие я ищу, чтобы не надо было подбирать - надел и сразу видно, что подбором не маялся, а соответствует расстояние между зрачками, обхват головы, длина заушин и такое вот утилитарное. И так хорошо стало. Ведь прогулки эти вынужденные. И хоть честная оптика вынужденности нашлась. Я так не люблю думать про идентичность, придумывать себя, если ведусь на обилие стилей очков, оправ и так далее. Жаль, захеращая оптика с пыльной витриной и никакущими оправами закрыта (локдаун у нас), обязательно там и отоварюсь, как откроется.

Освещение в Берлине

По ночам ощущение липкости и занюханности города особенно усиливается в хорошо сохранившихся, с довоенной застройкой и с мостовыми, районах. Потому я не люблю гулять в моём районе (Schöneberg). Липкость и занюханность создаются во многом освещением в витринах. Все первые этажи здесь - это мелкие специализированные магазины, "магазинчики", например, магазин маринованных продуктов, магазин замков, магазин-прокат театрального инвентаря, книжные магазинчики, антикварные совсем крохотные и обильные лавки и так далее. У них у всех как попало мытые витрины, пожелтевший от времени, от солнца набор предметов в витринах, освещением ночью, да и вечером в часы работы может быть простая лампочка-груша на потолке. Её оставляют включенной на ночь, маломощную. Или мелькающую, экономную, старую длинную лампу дневного света, тогда создаётся особо липкий и занюханный вид в магазинчик. С дождём ощущения эти усиливаются, вопреки ожиданиям дождь в Шёнеберге не приносит чувства свежести, а наоборот, приносит чувство брезгливости, так как вся эта занюханность, пыль, подсознательно ощущается как растворённая в воде, а потому переживается как липнущая к обуви. Ночами это пакостное ощущение усиливается ещё и тем, что эти еле-еле освещённые витрины бросают свой мерзенький свет перед собой, и он закрашивает влажную мостовую особой несвежей желтизной, жёлтое будто прогорклое сало, жир мумий, несвежих трупов, трупный сок. Все эти магазинчики и днём-то говно говном, не понимаю радостей туристов в отношении этих мелкоспециализированных магазинов, а ночью они с их световой диктатурой совсем отвращают от прогулок по улицам в старых районах. Добавьте к этому свету экономнейший, такой же консистенции, цвета и качеств свет фонарей - светлее и радушнее не станет, всё такое же ощущение трупной желтизны останется. Или же фонарей и вовсе нет, что нормально в городе, или же они выключены ночью.
tualet

Высше-средний класс Берлина на фотографиях

Присмотревшись к фотографиям Anne Schönharting, я понял, что богатым труднее: трудности в рамках поддержания и выказывания определённого образа жизни - это требует и сил и стоит немало. К определённой квартире прилагается, и не одна, дорогостоящая блузка с зебрами, скажем, вышитыми вручную шёлком, автомашина с классовой определённостью и так далее. Жители же среднего класса или средне-нижнего класса склонны наплевательски относиться как к поддержанию, так и к выказыванию своего социального положения через бытовое потребление (квартиры, блузки, машины). Выставка называется "Шарлоттенбург", в Берлине она проходит в Haus am Kleistpark, вокруг там живёт средний класс средне-среднего или средне-нижнего уровня, но несколько остановок на метро и попадёшь в мир этих фотографий - в средне-высший класс, в его ареал.


Collapse )

Немецкий средний класс повышенного уровня

Средний повышенного уровня класс Франкфурта - это очень интересно, наблюдаю десятый год, приезжая на Рождество в семью моего мужа, проездом с ним через Франкфурт, на семейные праздники, а иногда и просто так, сам по себе пожить пару недель на крыше старого дома в одиночестве на пятом этаже как Карлсон, в большой двухъярусной чердачной комнате-призме.

Комната эта - это рабочий кабинет стариков-родителей, если нет гостей, но работы с годами уже почти не стало, зато женились и нарожали обильных внуков обильные дети. Настоящий средний класс плодится охотнейше и уже до тридцати лет это начинает делать, а не сверлит себе мозги карьерой, работой, он является носителем нормальных жизненных ценностей, это его задача, а вовсе не какой-то там прогресс и инновации. Эй, Москва, учись жить истинно европейски, жить действительно буржуазно и хорошо, качественно жить учись!

Комната моя стоит на крыше, выделяясь конусом со стеклянными стенами, она венчает отдельной квартирой крышу старого дома, дома-достояния ЮНЕСКО в Holzviertel (престижнейший, старейший район Франкфурта, теперь жилой придаток банковского квартала).

В этом доме жил один немецкий известный сказочник на первом этаже, а моя квартира-комната (зацените этот поворот мысли, сопоставление) вот на крыше оказалась. Комната с высоченными косыми потолками, с бойницами окон через древнюю черепицу, с большой террасой-балконом и с основательной сауной, с видом с одной стороны на старый туристический город, а с другой на небоскрёбы банков, до которых пятнадцать минут идти, и до дома Гёте на другой стороне десять минут идти. С огромным чистым звёздным небом над головой (во Франкфурте небо как в тропиках, видны и цвета созвездий порой, потому что здесь производят самый чистый продукт в мире, самый экологичный и безотходный, по кр. мере, для страны-производителя, то есть, производят кредит).

Все прозаично, всё предсказуемо. Но всегда в среднем классе и в поездках сюда есть удивительное, несмотря на повторяемость здесь всего за десять лет, всего до мелочей вообще до самых-самых, каковое явление (повтор, застывшее время) я люблю, и меня всегда здесь действительно тепло и неподдельно в семье любя принимают и ждут.

Вчера за ужином в ресторане, в который ходят совсем не столько поесть, сколько отпробывать, переживать новый кулинарный мир, экспириенс, красоту, ходят также удивить гостей красотой и необычностью блюд, кухней, наличием в городе такого ресторана, новизной блюд, которые стоят... лучше и не говорить, сколько они стоят и не фотографировать еду, к тому же её там было кот наплакал (почти за все такие ужины средний класс может списывать процентов от пятидесяти до ста их цены с налогов как представительские расходы в рамках своих бизнесов как владельцы бизнесов), так вот, вчера за ужином в одном приподнятого уровня ресторане помимо интересной еды и т.п. были интересные гости (как всегда).

Средний повышенный класс - это не только родители-менеджеры среднего звена из банков, люди повышенной среднести, но с наличием креативного ума, изобретатели новых международных инвестиционных стратегий, в юности левые, а потом в шестидесятые и семидесятые они-то и накачивали кредитами весь, якобы освободившийся, постколониальный мир в рамках его поддержки, развития.

Средний класс повышенного уровня теперь - это ещё и их дети, летающие по этим странам как консультанты, работники фондов, экологи, активисты, журналисты, педагоги и да, конечно же, и как новые менеджеры и кредиторы.

Последние помалкивают. Скучные потому что как говно. Или понимают, что за риторикой развития стран и инвестиций в них стоит разграбление стран, жуткие проценты по кредитам в них, пробивание крайне высоких, как в Европе, цен на лекарства там. Вообще, как я понял, пробивание всяких днищ, окончательное разрушение нищих стран, массовое искоренение населения целых стран - это основное занятие стратегических финансистов важнейших банков Германии. Потому за ужинами они помалкивают.

Экологи любят попиздеть, пробздеться зато как следует. Вчера одна рассказывала снова (все дети повышенного среднего класса постоянно летают по всем развивающимся и борющимся за свободу странам мира, и большой праздник, если дитя снова пролетает через родной Франкфурт, второй или уже, впрочем, третий, не помню, самый большой аэропорт мира, и решило остановиться на пару дней у родителей), как она отдыхала в одном национальном парке неделю, потом во втором, в другой стране в пяти часах полёта неделю, в третьем, ещё четыре часа полёта, провела последнюю неделю своего отпуска, и везде почти каждый день пять часов на машине в горы туда и пять обратно, а парки национальные круче всего в горах беднейших стран, и там каждого туриста потому возит отдельное авто, и она ещё после этого борется против выбросов углекислого газа в мире (и одиннадцать часов полёта к родителям в гости на четыре дня, а послезавтра тринадцать часов полёта обратно в Африку к станку).

Ну как? Ну как так?! Это же сколько газа выбрасывают эти старые драндулеты в беднейших странах, дизельное топливо, она ездит и канистры с топливом в машину там ещё берёт, так как заправок нет, и ездит чтобы только попасть на вершину горы и там час посмотреть на мир с горы - они все, кто из среднего класса, они обожают попадать на вершины гор, да повыше. Это их инстинкт, потому они любят ходить, вернее, сначала ездить, ехать в горы, и там потом ходить кругами - чтобы тренировать себя на нахождение на самой высокой площадке, на вершине пищевой и любой другой пирамиды мира, на стремление вверх, на смотрение на мир сверху как его хозяин, как рачительный жалетель мира, как ангел, да хули как ангел, как господь бог.

Я её спросил, ну и как, ты годами уже ездишь по этим горам по всему миру - они отличаются хоть где-то, виды с вершин гор? Засрала уже всю планету свинцом и углекислым газом, своими селфиками в горах и со слонами, растопила ледяные шапки и все вершины своими катаниями на драндулетах по горам, и всё руководишь раздачей стипендий на исследывания развала транспортных инфраструктур стран четвёртого мира, на выбросы свинца, ну и как голова? Не болит от шизофрении? Обиделась. Задумалась. Но ненадолго.

Мне зато всё можно. Во-первых, я красив, гениален, обаятелен, с правильными чертами лица, в которое впечатан богом интеллект и сексуальность, с лицом, которое сразу доказывает всем без слов мою правоту, экологичность, моё право говорить от лица всего разумного, нежного, хрупного, земного, живого, природного.



Плюс я не езжу по горам, я по ним только хожу, и то редко. И я русский, я по традиции могу быстро занять нишу, притом бесплатно, мне за это ничего не будет, это моё ведь природное свойство, ниша честняги и правдоруба, и тогда за столом, и со мной такое часто, если меня пригласить, то часто все сидят и обтекают с застрявшим куском в горле, как я чего-нибудь ебану, резану правду-матку, рвану тельняшку на груди.

Средний класс Германии мазохистичен малость. Самую малость, впрочем, ровно так, чтоб сказать, что и нам приходится нелегко, обтекать приходится, совеститься, ломать голову, уколы совести.

На картинке садик одного такого ресторана, вчера там сидели как раз с экологической дочерью и её родителями. Интересно было вот что: свечки в антикварных стаканчиках были принесены на столики в саду с началом потемнения (нет, не в мозгах, а на улице), и так стало уютно, интимно, хорошо с этими фонариками и свечами...



И тут хуяк! В одиннадцать вечера. Включили огромные фонари, как на стадионах, вокруг ресторана, он был, оказывается, на музейном острове, я и не заметил, и там для охраны включают эти фонари. И они высветили каждый квадратный метр, каждый столик, каждую морщину у всех, каждый куст.



Дас ист Германия. Когда пиздык хуяк - и такие фонари вдруг как на зоне, как в кино о том, как семья бежала из ГДР и хуяк влупили эти фонари вдруг, всю семью высветили сразу как на ладони, мать застрелили сразу на колючей проволоке, когда она её перерезала, в лохмотья изрешетили, они так и осталась висеть и стекать по проводам вниз на землю, маленькую сестрёнку разорвали собаки, сына-подростка тут же запинали ногами солдафоны, отца пытали и закололи потом сывороткой правды до овощного состояния к суду. Вот что такое дойчланд дойчланд убер аллес, это вот так когда влупили фонари, а вовсе не эти рестораны в музеях с невероятными блюдами, которые я даже не стал фоткать.

Ещё потрясли собаки в этом ресторане. Им не дали ни еды, ни воды, как то делают в ресторанах в Берлине, если приходишь с собакой. Но они и не просили еды или воды. И не рвались знакомиться друг с другом, как в Берлине, например, в дорогом мексиканском ресторане у меня в Нойкельне на районе я впервые видел оральный, к тому же межрасовый, секс у собак: болонка-мальчик не мог нормально выебать добермана, так доберман лёг, приоткрыл рот и болонка жарил его в алые жаркие губы минут сорок с перерывами под столиком на пожрать и попить воды, и потом с новыми силами принимался за своё, у добика аж уши тряслись, и все фоткали и радовались, и смеялись такому шоу в ресторане и, по-моему, кончил и доберман тоже, и, кстати, я впервые увидел тогда такой огромный и пульсирующий от счастья член у собак, как у того добермана. А в этом ресторане вчера собаки сидели как живые. Ничего не просили, никуда не стремились. Странные собаки во Франкфурте.