Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

tualet

Трогательное накануне осени в Берлине

Проезжая по Кайзердаму сегодня видел реальную живую проститутку на обочине дороги. Год не видел я с этим ковидом живой берлинской проститутки. И вот она, красавица, реликт из советских фильмов-документалок о загнивающем западном Берлине, на ней были высокие блестящие красные сапоги на высоком каблуке, колготки в крупную сетку, полные мощнейшие ляжки, хороший жирок через куртку-косуху, чёрную, конечно же, тоже глянцевую, как и сапоги. Кашне по ветру развевалось. Голубое. Ветер, осень. Я был так рад этому запоздалому антиковидному цветку на излёте лета, что с жалостью подумал по-хайдеггеровски, что как же так она милая, почти пережиток прошлой подлинности, стоит на ветру бытия с полуголой попой, юбка-то на ней только номинальная, дом её бытия. А вокруг такая серость на Кайзердаме, жестокость дороги, переходящей в автобан, и женщина, не боящаяся стоять среди крутых развязок, разворотов дороги там, когда все уже научились за полтора года сексу по интернету и даже массово платят за это. Так трогательно увидеть проститутку, никогда бы не подумал. Раньше их было ведь так много, что уже и не замечал. Сейчас это как будто популяция лосей возвращается в берлинские пригородные леса - трепетно очень.

борьба с короновирусом

Общность

В Тегеле сегодня видел две разные группы туристов: академическую - группа преподавателей из Франкфурта, вторую - сборную группу из Австрии, самые разные люди. И та и та группа немцы, только сильно австрийцы акцентом выделяются. Как оказалось дальше, не только в акценте различие. Обнаружилось различие между двумя группами и поинтереснее.

Первая группа: истинно в немецком натужном духе постоянная коммуницированность, выказывание общности, поиск в скучнейшем аэропорту поводов поговорить, и хотя они все друг друга знают, они все до одного были как на работе, старались выкладываться. По ходу, понял я, они гуманитарии, едва ли не философы: изрекали цитаты, умничали о культуре, о судьбах нации и прочее, от чего стоя рядом краснеешь, если слышишь. Всё так неприятно знакомое мне по бытности преподавателем и по нашим групповым выездам на конференции, съезды, слёты, летние школы и т.п.. Вторая группа - свободные люди. Каждый увлечённо сам по себе и с предметом увлечения - с заброшенным аэропортом. И я был теперь в этой уже группе, а не в первой.

Встреча двух общностей произошла на остановке автобуса, когда все погружались в автобус для туристов. Первая группа почувствовала как они то ли громки, то ли смешны. Им тоже захотелось естественной расслабленности, усталости после двух часов на ногах. Но нет, они притихли лишь ненадолго и даже в автобусе продолжили создавать единое культурное поле, генерировать умности.
hund

Литература последних лет в Берлине

Почти все адвокаты покидают Афганистан на самолётах Германии, США и Великобритании вместе с работниками правозащитных организаций (в Германию эвакуируются более десяти тысяч правозащитников, журналистов, адвокатов, бывших занятых в Афганистане). Адвокатов в Афганистане почти не останется, они почти все работали в рамках правозащиты. В Афганистане адвокат или бесплатный был, от этих организаций, или фантастически дорогой, если самостоятельный. По-моему, в России то же самое.

У меня всплывают картины заседаний районных берлинских ЛИТО, проводимых при плохом освещении от ламп дневного света. На этих собраниях почти всегда грустно бубнили на очень плохом немецком именно что бывшие сирийские и ливанские адвокаты и журналисты, так и не нашедшие себя в Берлине, в Германии. Людям умственного труда и воспитания труднее влиться в новую жизнь, чем людям физического труда, способным мыть посуду или жопы старикам. Пытаются заскочить в высший класс с помощью литературы, догнать ушедший поезд, с которого сошли. Многим это удаётся. Вернее, единицам. Большинство проводят жизнь до её окончания на мизерном пособии для беженцев.

Как правило, литературные премии получают именно что беженцы, так или иначе, но это справедливо - подкормить людей, дать надежду. Разве что читать весь этот однообразный кал совершенно невозможно. Всегда удивляет то, как плохо автор говорит на немецком на презентации своей книги и то, как хорошо она написана на немецком. Но на то и существует редколлегия премии, чтобы писать все эти романы, это индустрия не меньшая, чем индустрия Холокоста сейчас. А на презентациях всегда звучит замечание о том, что автор очень волнуется, потому говорить будет мало, но прочтёт с листа кусок своего сочинения, представленного к премии.
борьба с короновирусом

(no subject)

Вещи с историей - андерсенизация вещей - вот почему фломаркты так любят старики! Потому что это дешёвые путешествия в мир фантазии и обилие поисковой активности по дешёвке. Ещё фломаркты любит городская молодёжь и туристы: путешествие в придуманный мир недорого. Поехать куда-то было бы накладно. А вот прийти в Mauerpark раз в неделю, пройтись по рядам с гэдээровской посудой, бижутерией, купить гэдээровское мыло или часы - вот это действенная инъекция фикциональности, фантазии в реальность. По-моему, и микроскопы и телескопы были потому изобретены в европейских перенаселённых городах бедными знающими людьми - из желания куда-то бежать, открыть другой мир, путешествовать. А денег куда-то ехать нет, вот и открываешь глаза пошире. Или книжку. Кстати. Читаю потому в Берлине запоем. А завтра, да, пойду на Flohmarkt.
борьба с короновирусом

(no subject)

Деррида, Барт: лирика и риторика сдерживания. Постоянно лицемерная проблематизация духа Европы (попытки "понять" колониализм, нарисовать ему человеческое лицо). Жид, Камю: никакого стеснения, лирика и риторика несдержанности, мы пользуемся дарами колониальности и в метрополии и там, на месте, всеми фруктами, диковинными товарами, людьми. А Барт постоянно скрывал свои поездки за мальчиками в Тунис, в Алжир. По-моему, на Барта и на Деррида очень давило долженствование гуманистического идеала, то, что они были преподавателями. Жид и Камю преподавателями не были, потому открыто и вдохновенно писали о прелестях дешёвого отпуска в Тунисе, о красоте арабских парней.
борьба с короновирусом

(no subject)

Прошлый август был тёплый, я три дня и три ночи провёл недалеко от Берлина, на озере в Вустрау, в гостинице. Большую часть времени пролежал в моей угловой комнате, одно окно смотрело прямо близко на озеро, в озеро фактически, а другое окно выходило почти на террасу ресторана при гостинице. Откинувшись в кровати, я часами одновременно слушал дождь, очень шумный на озере благодаря растительности и водной поверхности, приятно шумный, и разговоры посетителей рыбного ресторана на веранде. Поток свободных ассоциаций, практически, он лился не с кушетки откинувшегося пациента, но наоборот, к лежащему пациенту. Заменял мне чтение и сказки на ночь. Я заметил, что уже не раз по возвращении в Берлин пишу о подглядывании, подслушивании. Мне это здесь нравится, такая жизнь по касательной. Дни, полные молчания. Монологический обмен - когда нет прямого непосредственно следующего ответа, а каждый говорит что хочет в пространство. В Анапе было иначе, там была такая же проницаемость, в пригородной жизни, как и здесь, в Берлине. Но там на всё следовал сразу ответ. Вот залаяли среди ночи собаки у соседей. Кто-то выходит на улицу и громко материт собак и их хозяйку, сразу с проклятьями. Просыпается хозяйка, загоняет собак в дом, материт собак. И вообще, постоянно отовсюду было много ярких, быстрых, непосредственных реакций. Здесь же всё иначе, в жизни по касательной, усугубляемой моей ситуацией вынужденного отпуска (я уехал из Анапы на два месяца раньше, чем планировал).
hund

(no subject)

Под Анапой был тупняк в том, что там всё выражалось в походе на пляж. Как воронка, как туннель это событие поглощало всё и свидетельствовало обо всём, а всё представляло собой уровень лени, безволия: совсем лениво - и никакого похода на пляж, только дрёма и чтение под кондиционером дома, а не совсем лениво - и вот они, сборы на пляж, выход в городок, наблюдение людей, собственно пляж как приключение, событие. Я сбежал от этого тупняка через неделю обратно в Берлин. Здесь нежарко и события, я предполагал, больше не будут бедно, скудно туннелироваться во что-то одно, тем более в пенсионно-детсадовско-алкоголический образ жизни маленького курортного городка. Ведь нет больше карантинов и локдаунов в Берлине. Но не тут-то было: по возвращении я угодил в десятидневный карантин, предписанный по возвращении из России как из региона с высокой коронавирусной опасностью. Собственно, я угодил в тот же самый тупняк дрёмы и чтения, от которого сбежал, улетев неделю назад из Анапы. А так мечтал каждый день куда-то в новое ходить.
tualet

Солнце, ботокс, память

Отличная, практически цифровая по своей точности и вместительности, моя память на лица порой меня изводит, утомляет. В предвкушении поездки в Россию к сестре на берег моря я стал вспоминать благодаря нескольким зацепкам один день, проведённый там, вспоминал, как я ходил по пляжу и искал мои часы, то ли упавшие потому, что расстегнулся ремешок, то ли выпавшие из кармана шорт, вспоминал десятки лиц там, увиденных тогда за полчаса на пляже.

Спящие и дремавшие под жарящим солнцем люди, лица людей во сне почему-то большей частью тревожные - наверное, тревожные лица у них потому, что сон под солнцем и должен вызывать тревогу - нездоровый сон, чреватый меланомой или солнечным ударом или ещё чем-нибудь нехорошим вроде обворовывания или мяч в лицо прилетит.

Но мой друг говорит мне, что у меня во сне лицо лучше, чем в бодром состоянии, лицо будды, совершенно расправленное, спокойное, бестревожное, а вот когда я просыпаюсь, я не то чтобы становлюсь тревожным, но я становлюсь сосредоточенным.

А может быть, и тревожным я становлюсь, только он мне так не говорил никогда, потому что он знает, что тревожность на долгое время была моим мучением. Зачем лишний раз напоминать. Что интересно, не во сне я тревожен, а наяву бываю неспокоен, а во сне всегда спокоен. Он часто фотографировал меня, когда я спал. По-моему, даже гораздо охотнее, чем когда я бодрствовал. Вообще, думаю, не всякий вынесет меня бодрствующим, хотя бы по причине того, что я страшно сосредоточен, любопытен, хитр и въедлив бываю очень даже охотно.

Если я верно понимаю, то ботокс действует именно так, что снимает напряжение мимической мускулатуры? То есть, помогает людям не напрягать морду лица во сне, и потому лицо и днём выглядит со временем моложе - дурацкие маски тревожности, идиотизма, похоти, ненужной плюшкинской шизопараноидальной сосредоточенности и т.п. расправляются.

Интересно, зачем я так ясно помню сотни лиц, виденных в тот день на пляже, когда я даже и не на лицах был сосредоточен, а на выискивании среди них моих часов рядом, возможно, упавших в песок. Может быть, у меня и память такая неселективная, буддо-ботоксно-расправленная, как лицо во сне, когда рядом был мой друг, вбирает всё, ничего не отсекая?

Но это она так поступает не со всем, а только, например, с лицами, с запахами, с голосами, с текстами, с движениями тела. А вот уже, например, вкусы еды я помню плохо, могу даже перепутать сорта хлеба на вкус, а некоторые помнят на вкус сорта пива, мяса, молока, масла и так далее, что для меня совсем уж непостижимо, к еде я совсем равнодушен почему-то.

Как-то особенность моей памяти связана именно с расслаблением там, на солнце. Солнце действует как-то пронизывающе радиоактивно. Оно делает тело и ум очень лёгкими, пустыми. По-моему, свойства солнечных лучей, их влияние на тонкие свойства лёгкой квантовой ауры тела, называемой душой, не вполне изучены. Или же я так красиво и тоскующе мистифицирую солнце.

Попросту, скорее всего, очень хорошо работает выработанный рефлекс тотального релакса, когда устаёшь от плавания в море и добравшись до своей лежанки на пляже наконец-то можешь тотально расслабиться, а что ещё делать, и это выработалось, усвоилось ещё в детстве, когда ты действительно мог капитально расслабляться как будда, попросту улёгшись поудобнее на солнце. Ведь я ещё из детства до сих пор помню сотни лиц, увиденных на пляже, тоже низачем, хватательный, как у голодно пустого андроида-робота, рефлекс памяти, когда открываешь совершенно спокойные пустые глаза - оголённые куски своего мозга фактически - и начинаешь вновь видеть, ещё до прихода всяких мыслей.

Или же у меня до сих пор отличная связь с моим детством, так и не разрушенные ни детские воспоминания, ни детские привычки жизни, или же это странная особенность памяти, эта память на лица.

А вот что интересно: а если колоть ботокс в лицо, он будет действовать как транквилизатор? Это я так полагаю, учитывая то, что если улыбаться, то настроение улучшается, то есть, если расправить тревожность на лице, то выправится и тревожность вообще. Надо будет поговорить об этом с психиатрами.
борьба с короновирусом

Как же попасть снова в Пекин?

После того, как мой друг написал всю правду об уйгурах, ёбнутое китайское правительство вместо того, чтобы навсегда выгнать моего друга обратно в Берлин по моей просьбе (зачёркнуто) возит его теперь по стране, предлагая делать репортажи о новых породах генетически модифицированных пчёл, дающих всё больше и больше мёда, о надоях новых пород коров, о том, как охотно селятся птицы в экологически чистейших новых городах Поднебесной, о том, как славно зреет пуэр в тысячелетиями освящённых компостных ямах Юннаня, о том, как хороша, как легко пьётся водка, которую готовят в родном селе Мао Цзэдуна и так далее. Въезд туристам, к сожалению, запрещён и непонятно, когда его вновь дозволят. А на семейном основании визу мне не дают, они там такие браки не признают. А я так хочу тоже повидать птиц в лучших городах, отведать новейшего мёда и запить его старейшими сортами пуэра, чтоб всё было как было раньше, когда я приезжал в гости к моему другу. Не могу себя заставить начать писать рассказ во славу Китая по мотивам всех этих поездок, чтобы представить на один пекинский конкурс. Не могу, и всё тут. И не потому, что совесть, не потому, что писать надо про уйгуров, Тяньаньмэнь и десятках Навальных в пекинских застенках, а просто я ленив, видимо, и не хочу. А шанс попасть в Пекин, если выиграть конкурс (мой друг запросто переведёт мою прозу на китайский), велик. Но и не лень велика. Мне просто это скучно - писать что либо систематически. Мне нравится рваный кратковременный формат заметок сюда. Их, конечно, можно сшивать потом. Я так назад смотрю по блогу в ЖЖ, где проставляю теги, так получаются прямо эпические полотна, например, о Пекине или Лаосе. Но мне совершенно неинтересно заняться их сшиванием. По-моему, я совершенно развращённое существо, я делаю только то, что мне непосредственно интересно, это так. Я скрываю это от людей, чтобы не прибили ненароком из зависти или не засмеяли бы. Но это так. И в Пекин меня не возьмут, конечно, не будут кормить мёдом новейших пчёл и отпаивать старейшим пуэром. Хотя как знать. Иногда срабатывает так: надо закинуть что-то в голову, запрос, а потом внезапно, хотя, увы, и не знаешь, когда, вылетает ответ или даже рождается целый продукт. Дело в том ещё, что конкурс художественный. А художественных текстов я не пишу, не писал никогда, у меня с вымыслом плохо, да и не люблю и не читаю я художку, хотя и понимаю, что все эти сюжеты, перипетии и характеры - условность, а главное язык, тонкие наблюдения и т.п., но всё равно для меня было бы верхом неестественности взять и выдумать даже, например, всего лишь имя персонажа. А так-то я готов и хочу написать что-то, накатать даже очень много, во славу Китая, да я уже накатал очень много здесь во время моих туда поездок. Дождусь, пожалуй, конкурса эссеистики.
борьба с короновирусом

(no subject)

Я нелегально проник во Франкфурт прямым автостопом, даже без пользования сайтами попуток. Автостоп ещё работает, потрясающе. Возможна ещё спонтанность, что потрясает ещё больше. Шестьсот километров, пять часов в машине, и я уже почти в гостях у дочки.

В электричке на Фульду много юношей с сидят с расставленными широко ногами. Провинция. В Берлине давно уже мужчин от такой посадки отучили.

Электричка между Франкфуртом и Фульдой навсегда для меня, видимо, останется маршрутом, газирующим мозг. Несколько лет живя в католичнейшей Фульде, резиденции епископа Германии, я ездил во Франкфурт за М+М сексом и на допросы с экспериментами в судебно-экспертный орган, устанавливавший, насколько я хороший отец, достоин ли я общения с моим ребёнком. Такое ясное ощущение кино теперь и от электрички, и от всего, что за окном. Соблюдено и то, что когда едешь из Фульды во Франкфурт, то дрожь предвкушения или страха, то есть, адреналин, а из Франкфурта в Фульду (что было обратно, домой с приключений в соннейший городок Германии) полный релакс и окситоцин.

В лучшей кондитерской Фульды по-прежнему маковый рулет с как и прежде толстыми слоями чистого, влажного ароматного мака, равными по толщине слоям теста. В Берлине маковый рулет я не покупаю, потому что в нём мак всегда перемешан с тестом. Благодаря маковому рулету, его неизменности и тотальной неизменности Фульды, в которой я уже десять лет не был, создаётся ощущение дома. Хотя это был мне никакой не дом, это был тогда адок на два года. К ощущению дома ровными слоями подмешивается ощущение, будто я смотрю фильм, в котором бывшие узники Освенцима ходят по бывшему лагерю и рассказывают о нём на камеру девять часов.

Простым выкидыванием подлежащего и рубкой на короткие предложения Бунин достигает в дневниках высокой и проникновенной суровости, правдивости, обобщения. И, конечно же, переход от погоды и телесных ощущений сразу к критике с этим же синтаксисом. Попробую сымитировать: "Серо. Дождит. Пил чай с настоящим сахаром. Вкусно. В стихах Сологуба нахожу мертвечину, повсюду гадкость, пошлость его душонки. Отвращает любовь к гадким мальчикам". Многие сейчас так в фейсбук пишут, и нормалды.