Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

hund

(no subject)

Кажется, что лучше бы я остался на два месяца в Анапе. Лучше, возможно, для того, чтобы - начинаем оперировать ненавистными неизведанными клише - чтобы набраться сил и здоровья. Не знаю, кто мне вдолбил в голову, что куда-то ходить, идти к морю, загорать, купаться - это здоровее, чем лежать с книжкой, что я и делаю сейчас в Берлине. В Анапе было бы неудобно лежать с книжкой дома, потому что голову сверлил бы вопрос, а зачем ты сюда вообще приехал, мог бы и дома лежать с книжкой. Вот я и лежу с книжкой. Раздумывая, что, может быть, для здоровья нужно каждый день гулять, а для психического здоровья нужно хоть кого-то видеть. А почему видеть? Может быть, нужно кого-то трахать? Но это такой какой-то детский сад - кого-то трахать или кого-то видеть. Это так же непредставимо, как то, что когда-то я мог читать, например, Боккаччо или там про есть ли жизнь на Марсе или что там Третий рейх, как оно было. Сейчас я думаю, что для здоровья полезна домашняя прохлада и тишина. Также я положил час в день гулять ногами для здоровья, чтобы не скрючиться от лежания, чтобы тело не болело, надо его, возможно, выгуливать. Хотя ну кого выгуливать? Человека, привыкшего к пасмурности девять месяцев в году с детства? Все эти вдолбленные мифы о пользе активности, общения очень раздражают иногда. Когда лето. Эта сраная мифология лета. Полноты жизни. Синапсы, пишут, начинают расти и шевелиться, если гуляешь, ебёшься, встречаешься с кем-нибудь. Херня это всё. Тогда и настигала депрессия, от активностей. Но вот что я заметил: тихие прогулки час в день, бессмысленные и медленные, они мне нравятся. Солнце вообще не нравится никак. В море за неделю в Анапе я нехотя залез только один раз, хотя сестра меня каждый день довозила до дальнего дикого пляжа, где никого не было и море было чистым. Мне нравилось, что оно не воняет, что нет людей, что оно красивое. Но заходить в воду - зачем это? Ощущения? Да я такие ощущения знаю, что мне на это море и на заходить вообще поебать. Чувство свежести? Да ебал я в рот чувство свежести, не интересует давно уже, как Боккаччо и прочая сельская лирика. Поссать заходить? По иронии судьбы как раз на диком пляже стоял чистейший туалет шестидесятых годов постройки вдалеке от берега. А на нормальном пляже все заходили в воду и стояли по пояс в ней, глядя в горизонт и поводя по воде руками - ссали в прибрежные пляжные воды товарищи отдыхающие постоянно, вода на пляжах Анапы отвратительно мутная и потому, что цветёт, и потому что проссанная, а туалетов мало, они платные и в них ещё очереди и антисанитария. Ещё я выходил из дома потому, что не хотел огорчать сестру. Ей нравилось, что мне нравится такая пляжная классическая жизнь, она как бы жила моей жизнью, сама привязанная к дому сыном-инвалидом. А мне как раз нравилось, что я чувствовал там себя с сестрой дома, в доме, не одиноко и совершенно уютно. Мне кондиционер очень понравился, чтобы аж до мурашек охлаждать воздух в комнате. А вечером смотреть какой-нибудь фильм. Ещё я ходил в магазин, люблю быть полезным в хозяйстве. К пляжной же жизни я честно пытался привыкнуть, как-то свыкнуться с тем, что ну для здоровья же полезно, но солнце всё портило. Я никак не могу понять абсурда, нафиг оно такое яркое и жаркое. Это бесит.
hund

(no subject)

Под Анапой был тупняк в том, что там всё выражалось в походе на пляж. Как воронка, как туннель это событие поглощало всё и свидетельствовало обо всём, а всё представляло собой уровень лени, безволия: совсем лениво - и никакого похода на пляж, только дрёма и чтение под кондиционером дома, а не совсем лениво - и вот они, сборы на пляж, выход в городок, наблюдение людей, собственно пляж как приключение, событие. Я сбежал от этого тупняка через неделю обратно в Берлин. Здесь нежарко и события, я предполагал, больше не будут бедно, скудно туннелироваться во что-то одно, тем более в пенсионно-детсадовско-алкоголический образ жизни маленького курортного городка. Ведь нет больше карантинов и локдаунов в Берлине. Но не тут-то было: по возвращении я угодил в десятидневный карантин, предписанный по возвращении из России как из региона с высокой коронавирусной опасностью. Собственно, я угодил в тот же самый тупняк дрёмы и чтения, от которого сбежал, улетев неделю назад из Анапы. А так мечтал каждый день куда-то в новое ходить.
борьба с короновирусом

(no subject)

Смотрю сериал об осужденных на Соловках и одновременно в почту пришло письмо какое-то спамное с продажей диеты для похудения. А потом бряк и второе на тему как бросить курить. А мне так смешно всё это. Вот приди они лет десять назад, я бы заинтересовался, а теперь меня жизнь так вышколила, что мне что курить бросить было легко, что жрать, что пить, такая сила воли оформилась за десять лет последних. Булки в диете этой спамной порицаются и советы даются, как от булок отвыкать. Боже, бред и трындос. Ну не ешь их, и всё. Да просто не ешь. И даже насиловать себя не надо, сжимать челюсти, кулаки и т.п. не нужно. Какие нафиг диеты, советы. Я могу не есть и сутками, если скажу себе не есть. И в одиночестве могу уже давно жить месяцами. Жизнь заставит, жизнь научит. Вот и осуждённых на Соловках жизнь учит в сериале. Только их мордой об стол возит, а у меня всё мягко прошло.
Jruesse aussem Kiez

(no subject)

В Берлине, не считая гонконгцев, очень много именно пекинцев, и это видная, самая заметная, всегда освещаемая прессой и заметная в культурной жизни города, часть китайской диаспоры. Мне как жителю Берлина в последние десять лет особенно помнится тоже именно эта часть диаспоры, я часто ходил на встречи и чтения, организуемые пекинскими диссидентами и их жёнами (обычно так, что муж, как Навальный в России, сидит десятки лет в Пекине, а жена им здесь занимается). И вот эти вечера и чтения, с очень вкусным, стильным, декадентским содержанием, они всё же, как раз при том, или же благодаря тому, что я пареллельно часто регулярно посещал Пекин, оставляли впечатление грустное, впечатление театра, живущего давно на гастролях, по своим местечковым берлинским законам (затхлое всё же место Берлин, очень однообразное в своих общественных логиках, музей какой-то). Впечатление параллельного мира, беспомощности, жалкости, мелкости и даже мелочности. Гуманитарная движуха с воспалённым воображением, не имеющая ничего общего с происходящем в реальном Пекине и Китае. Я вот смотрю на всё про Навального и думаю: а ведь то же самое. Разве что пока в Берлине нет ещё состарившихся здесь жён оппозиционеров, как много здесь пекинских жён. Скорее всего, затхлость, которую я уже от молодых русских и здесь и в России чувствую, она потому ощутима, что это всё москвичи преимущественно. И движение Навального, да и протестное движение в целом в России - это Москва, и крохи, высыпавшиеся по регионам в прошедшие дни, это только подражательные крохи. А так это Москва, и очень в Берлине уже похоже то, что складывается в политизированной части русской диаспоры, очень маленькой, очень похоже на оторванное от жизни правительство в изгнании, на давно отъехавший (из страны и от реальности) театр. Те же рисунки поведения, манеры, лозунги. То есть, это узкий слой столицы плюс сливки с него на берлинской сцене, они особенно дают знать узость этого слоя. Китайские оппозиционные жёны-старушки - так это вообще легенды ходячие, андерсены и астрид-линдгрены - совершенно культурные явления, хорошо воспринимающиеся как раз пока не попадаешь в живой Пекин и, более того, за Пекин.
rhino

Вот бы увидеть Москву как она есть

Когда смотрю российские фильмы, то нахожу Москву и другие города очень уж в изменённом виде, перевоплощёнными в какой-то канон, испытываю раздражение, что так и не могу увидеть просто Москву, просто другие российские города, а вижу что-то очень фильтрованное.

Другое дело, по-моему, Берлин: редко в современных фильмах переживаю его как киношное явление, как нереальный киноканонический город. Как правило, такие фильмы и неинтересны. Вот Берлин чаще всего на экране не отличается от Берлина в жизни, я не переживаю экран как экран, я переживаю его как дверь из дома на улицу, хорошие фильмы про Берлин ничего не меняют в восприятии города, смотрятся как будто я вышел погулять.

Я говорю, впрочем, сейчас о берлинском кино о Берлине, особенно о том кино, которое снимается режиссёрами, живущими в определённых районах города, и их фильмы идут в кинотеатрах только в определённом районе, есть такое кино в Берлине, самое аппетитное, кстати.

Американское кино о Берлине, английское, русское - это какие-то вымышленные очень уж Берлины, о чём-то глубоко о своём о девичьем они, эти иностранные берлин-каноны.

В общем, искал я искал, что посмотреть современное такое, чтобы Москву посмотреть в должном сюжетно-киношном исполнении, и так ничего и не нашёл кроме "Ночного дозора", там красиво снята Москва. Бросил поиски на фильме "Доктор Лиза" - редкостное говно и тошниловка и тоже какой-то новый киноканон Москвы, заведомо говённый.

Вся эта запись очень субъективна, я это понимаю. Может быть, посоветуете что-то, где можно увидеть Россию и Москву более-менее неотфильтрованными и близкими к реальности. Не предлагайте старое кино, советское кино. Современное интересно. Документальное кино тоже может быть ничего, если не коверкают сюжетом фон.

Люблю смотреть города, когда они фон, вот тогда они менее всего искажены, а историю в доккино чаще всего можно пропускать мимо ушей, так как она очень тенденциозна в доккино (например, сюжеты о коррупции или про ЛГБТ или доктор-лиза-сюжеты - всё это сразу можно смело смывать в унитаз за полную бессодержательность, предсказуемость, скуку, и жаль только, что там и фон изуродован почти всегда).
Gorky

Степь среди гор

Здесь природа как в детстве по формам, но миниатюрнее: горы огромные, скудная тундра, равнины без границ между ними, пресные и солёные лужи-болота, по которым километрами можно брести по пояс, по колено, они перемежаются огромными озерами, тоже за горизонт не видно их, которые являются залитыми водой ущельями, они глубиной до полукилометра.

Плато Путорана мощнее. Ничего мощнее природы моего детства я не видел никогда и нигде, даже на фотках других планет. Нет нигде больше таких гор-столов, трапеций как там, срезанных когда-то очень ровно под одну гребёнку на тысячи километров шедшим там ледником, и нет нигде одновременно такой сильной и сильной своей непредставимой скудостью тундры и одновременно такой буйной летней тундры, как там.

Здесь всё тоже ярко, но не буйно, не сверхогромное, не бесчеловечно красиво, а человечно. Для скота, к примеру, очень даже приспособлено. Скотски, так сказать, скотоводчески красиво-масштабируемо. Некоторые горы, даже очень высокие, очеловечены статуями будд, которые еле сверкают вдали. Однако, вот, здесь есть даль как понятие, и они сверкают, образуя даль, единую связность.

Нет явления такого, как там, на плато Путорана, чтобы всё, даже самое огромное, терялось, чтобы понятие "даль" было тоже бессмысленно, как и расставление будд-маячков. Нет того, чтобы было вообще непонятно, сколько до той горы, которую видно вот, перед тобой стоит ясно и заманчиво близко, совсем, без преувеличения, как стол - день, два? Ехать, идти два дня? Лететь два дня? Бывало и так и так и так.

Норвежские и исландские фьорды, горы и рядом не стояли с природой плато Путорана, как детские пластмассовые танчики с настоящими танками рядом - разочаровавший меня прошлым летом, ухоженный, то ли самой природой там, то ли людьми уже, засиженный и, в общем-то захоженный людьми детский сад и диснейленд. Полностью пробитый, пронизанный электричеством, связью, дорогами и т.п. мир. Ничего этого нет на недели походов и на долгие часы полетов на плато Путорана. Но здесь, в Тибете, тоже есть.

Но здесь я вспомнил о Норвегии и Исландии, здесь те же размеры природы: она уже не совсем для людей своей величиной, но вполне для скота, для будд подходит, для богов. Полной свободы нет, так, чтобы и будды казались мелочью, чтобы ну их нахуй вверх ногами плиз уберите эту мелочь отсюда смешную многоножек золотистых с сиськами и оттянутыми ушами - такого нет, они здесь увенчивают горы, как макушки на ёлках, и нет такого, чтобы и скот был не виден совсем даже и в бинокль, а здесь он в бинокль на дальние горы у горизонта всё же виден, смотрится еле различимыми тлями.

Да и вот, здесь к горам прилагается скот, прям как в Норвегии, Исландии. А на плато Путорана никакого скота не было, хотя мха, лишайников, кустарников, деревьев было больше, чем в Скандинавии. А здесь порой воздух, ветер пахнет скотиной, сенозаготовкой и навозом по полчаса, будто ты снова в Германии, набитой свинарниками и колбасой, где совсем нет горизонтов, одна еда вокруг ходит и пахнет тебе подручно, и промышленность торчит, спеша принести пользу, оборот, развитие, доход.

Неделю назад, подумав сюда уехать от неожиданно как говно всплывших в Пекине из моего другого детства - степного сибирского - тополей, я почему-то думал, что Тибет - это будет как моё детство из Заполярья, с плато Путорана, только летом, без полярных сияний и ночь чтобы летом была, а не постоянный день. Но так же свободно, без слов и чтобы вообще неописуемая немасштабируемость была. Такого нет :(

Здесь всё же скотско-человечески-буддистские масштабы всего, забавно внезапно с этими буддами, городками, с монастырями возникшее пространство - пустое, звонкое, настоящий Андрей Платонов, его кургузая, гулкая, объёмная дуротень - городки в безмерной степи с горами, речки типа Потудань, Вникудань, долины Нигдень, деревни Ничтонь, Никтойя, Нетнас, Намнездесь, и так далее.

Здесь есть хорошо ощутимая далекая степь, поднятая ради её безопасности, неприкосновенности в горы, расположенна,я между гор. Очень хорошая, продувная, без всякого аллергичного тополиного пуха свободная степь, и её так много, что из скота я видел только пару раз пару семей свободно гулявших диких яков и уходящее за горизонт стадо овец, явно под совхозным присмотром, их явно гнали, прочь с пейзажа колбаса.

Когда простым и нежным взором

Как хорошо, как светло на душе, когда развязным наглым тоном троллишь руссо_берлино_облико_морале заметками о том, как хорошо и правильно вытрясать из немецкого государства пособие по безработице для беззаботного проживания в Лаосе и содержания там гарема, и все боятся лайкнуть эту стыдную жаркую военную местную тайну, и тут неожиданно, бонусом к этому рутинному, плановому профилактическому троллингу, вдруг встаёт на уши Москва, подымается в праведном гневе Питер, с осуждением, с зависти ссутся кипятком, содрогаются от отвращения, начинаются товарищеские суды спонтанные по фейсбуку, в ЖЖ, угрозы настучать в гестапо, в полицию Берлина и Европейского Союза, в интерпол и в дурдом по месту прописки, подзамочные перепосты, и сразу будишь и антипутинские настроения, и запутинские, и православие восстаёт. Всё ликует, пищит и гудит от того, как жируют берлинские подонки в Лаосе и в Москве на пособии по безработице годами.






kerl

Ночной полёт (с)

Я всё думал, чего мой любимый китайский мальчик, которого я пригласил жить у меня дома, после одного вечера на днях стал на меня пугливо посматривать.

Приезжала ко мне любимая моя шиншилла, и ввечеру, после совместного замечательного ужина на троих, к которому чудесный мой пекинский парень испёк булочек сам, с корицей, тесто завёл сам со вчера и т.п., цветы купил в вазу, вина к рыбе (рыбу я сам запекал, а вина он говённого купил белого, хотя и дорогого, он пока не знает, что вина есть хорошие вне зависимости от цены), и вот потом, после ужина, стали мы с шиншиллушкой моей в темноте уединившись, как то бывает, слушать музыку. А альбом случайно в проигрывателе стоял зашибический (как стало понятно минутами позже), а именно, подаренный мне когда-то, когда я в Омске работал на радио и вёл рекламные часовые радиоэфиры, диск "Аэрофлоту 75 - И просится сердце в полёт!", его подарила мне Галина Ивановна, завхоз или что-то такое из Омского аэропорта, царствие ей небесное и всех благ, мы в 2001 году час с ней беседовали в прямом эфире о том, как хорошо и правильно летать самолётами Аэрофлота, и мы три минуты говорили, три минуты играл песняк с этого диска, и так целый час просилось сердце тогда в полёт у меня, Галины Ивановны и трёх миллионов радиослушателей Омска и Омской области, и вот, приехала тут ко мне на днях шиншилла, и мы свет выключили и поставили какую-нибудь музыку, что была под рукой, в проигрывателе, то есть, и сердце в полёт запросилось, конечно, и нашлась у меня с июля некуренная настоящая, блять, берлинская травища эта сумасшедшая в подвалах Темпельхофа выращенная одним парнем легально, который там её бешеную растит для местных аптек.

Бля... через шесть минут и после двух затяжек нам показалось, что прошло шесть часов и что за окном уже рассвет (хотя небо обычно подсвечивалось фонарями как всегда, в тумане ночном), так стало казаться нам светлым небо, куда сердца наши всё больше просились в полёт, и мы сняли штаны и шиншилла скакала по дому со своими огромными, чудесными, трансцендентально тотально бесстыжими любимыми моими шарами по дому и причитала, что что это такое, что это как же блиать аааааААААААААААааааааа... ну Саша, это невероятно, ну как же такое может быть, что уже рассвет или, да как мама миа но как же такое может быть - там рванула атомная бомба наконец-то, но так как время от травы замедлилось, взрывная волна потому ещё не выбила стёкла, но надо скрываться, бежать в подвал и так далее, пока не ебануло нахуй совсем...

Но следующей песней с диска Галины Ивановны нас так накрыло, волной похлеще любой взрывной, что мы на словах "Ростовчане вылетают, а мне в Одессу надо позарез", вылетели сами, последние пробки вышибло нахуй от картины того, что "Я слышу - "Ростовчане вылетают!" (от травы тоже, ростовчане вылетели, все пробки у них вылетели, вылетели вместе с гусями - до нас дошло, что весь диск о траве, а про полёты Аэрофлота там только для маскировки истинного содержания сказано, а на самом деле там поётся о полётах под травой без штанов) нас накрыло так, что держись, но и держаться не удавалось, так крыло...



...и мы реально выли от ужаса, что бомба взорвалась ядерная, я смотрел в окно и плакал от страха, я не знал, что делать дальше, надо звонить ребёнку или как-то найти ключ от подвала, сматываться, одеться или что вообще делать-то сначала?!.. пиздецки колотило от страха и от странного чувства, что это предел, мы затянулись ещё четыре раза, время взорвалось в клочья с треском, порвав мне сознание, а с ним и все страхи, в лоскуты, оставив лишь безумно прекрасно пульсирующее ощущение и чувство витальности... и мы обнялись, сжав друг друга в обьятьях и стали подпевать и орать от смеха чуть не обссыкаясь (я так ржал, что на следующий день болел ещё живот и скулы, плюс я аж подссыкнул от смеха невольно на простыни маленько), так орали и выли, что соседи стучали в пол и в стены... о, как же нас тотально и беспощадно, непредсказуемо сильно крыло!..

Так вот, на след. день мой милый китайский мальчик стал нас как-то странно оглядывать, пугливо. Я думал, что он так потому смотрит, что он не ожидал от двух таких образованных взрослых людей такого смеха ночью и прыжков и криков ужаса, когда мы увидели "рассвет" атомный за окном в два ночи. А он, оказывается, думал, что как бы не пришла полиция, потому что запахундрия от травы стояла неминуемо преступная, хоть топор вешай, а за это в Пекине садят в тюрьму. Ну вот. Сегодня он мне рассказал, что он очень боялся, что нас придут и забарабают в каталажку, ночь не спал, думал, что делать. Он же не знал, что в Берлине траву курить легально даже на улице открыто. Переживал. Он очень хороший парень. А что мы ржали так и ревели от смеха и секса, он ничего, он только позавидовал, что такое бывает. А, ну да, и заинтересовался травой. Ну да, ну да... я знал, что когда-то это случится. Он сдал на днях экзамен по немецкому после первой ступени курса на отлично, кстати. А времени на изучение немецкой культуры за пределами учебника у него ведь не было!


hund

Освобождала от должностей

Жуткая личность. Если попросят рассказать, что такое белокурая бестия, хунвэйбинка и любить Москву. Эссенциально чистая любовь к власти, к тому, чтобы там вращаться. Ни денег власть ей не давала, ни защиты, ни драйва приключений особенного, ни уважения, ничего, выбросили как старую пользованную тряпку сгнившую в конце, и сами все такие же и были. Но нет, тянуло, не отпускало, штырило, приходила к ним, повращаться, приходила посидеть у себя в кабинете, будучи уже прогнанная. Биография читается на одном дыхании, как говорится. Вот бы кино о ней, роман какой. Думаю, актуально. Тот же самый кайф от Москвы - ощущение себя в центре мира, событий, в самой главной жиле жизни, просто так, за идею, лишь бы быть во всём этом - это многих штырит так.




beijing mummi

Бренды бы делать из этих людей

Назвать аэропорт в Омске аэропортом им. Летова? Да ну, они все алкаши были и наркоманы. Понятно, что панк это суицид во имя идеи, самосожжение себя в огне страстей, наркомании, алкоголизма как тибетские монахи сжигают себя публично во имя свободы Тибета, а западноберлинские панки испокон веков гниют в метро от героина и синьки, идейно или уже на автопилоте обличая капитализм на своём примере - убивая Систему наглядно через расчеловечивание себя самих, через убийство себя как продуктов этой системы. Тибетских монахов уважаю, восточноберлинских панков, которых мучила полиция за протест, уважаю, а вот, надо сказать, что западноберлинских панков, которых полиция моет, подбирает, пристраивает, нет, терпеть их не могу, хотя они тоже за идею, а не просто так подыхают, задыхаясь в своей блевотине.

И ровно так же я не понимаю, не могу оправдать русский рок, их алкоголизм и наркоманию, хотя знал и Летова и многих с Омска лично и пока они были на высоте и когда уже Летов жил на окраине города, и мне почти никто не верил в 2002 - 2006, когда я рассказывал, что такая культовая звезда загибается в безвестности от запоев в Омске (безвестность личности при популярности песен - штришок времени тот ещё, и как он боялся концертов, чтобы не слететь в очередной запой), когда страна в начале нулевых всё ещё долбилась в Москве и Питере его песнями, да и не "ещё долбилась", а улётно упарывалась его лирикой, а я там тогда жил, в Омске, но на дух их всех надрывников не переносил.

Как и мои родители, всерьёз спорившие о судьбе России, о том, за кого голосовать, эти люди (родители и русский рок) виделись мне упоротыми, но рокеры ещё и пошлыми, быстро впавшими, то есть, в опрощение, в эмоциональный экстаз, угар, разменявшими реальность на сопли, на эмоциональный слив. А вот родителей было скорее жаль, чем противно: перестройка и Ельцин была их лебединая песнь, им тогда было по сорок лет. Высоцкого с его хрипом я тогда понимал как явление своего времени, оправданное явление, но чего орали эти патлатые и убивались об стенку своим алкоголизмом и суицидом, я тогда не понимал.

Вокруг был уже хитрый жёсткий и уже холодный, охлаждающийся в монолитные формы ад, и было совсем не до песен, а эти отмороженники придуривались в лирике, валялись в ней как кошки в валерьянке - вот что я думал и мои ровесники тогда, и Летов и Цой были нам уже историей, старпёрами, но также они были и хуже - надувателями, ведь они для нас, на наш взгляд, уже отводили внимание, мутили воду, наваривали какое-то волнение на нас, хотя были нас на десять лет, на пять, на пятнадцать старше. Так же мы воспринимали свободу, демократию, прочую словесную лирику, равно как и Ельцина и Путина - это всё, чтобы отводить внимание от настоящей, жуткой жизни, которую не отведали наши родители и не видит Летов с залитыми алкоголем и эмоциями шарами. Мы получили образование, с которым нельзя было работать прям сразу, прям получив диплом его можно было выбросить. Родители или те, кто был лет на пять постарше (назову их поколениеми старших братьев), такого не переживали.

Моё поколение имело здоровый цинизм, в отличие от тех, кто был постарше нас лет на пять, даже всего на три и слушали это всё вот. Приносить себя в жертву как эти алкаши типа Летова, которого передвигали по сцене под белы жирны рученьки, эту тотально отекшее, патлатое завонявшееся опустившееся хрипящее, уже ничего не соображавшее и не певшее опитое просто-тело, и тратить свои эмоции на судьбу России, демократию, свободу, прочие высокие понятия, абстракционизм и кал мы не хотели, мы видели, куда всё пришло. Мы закончили профобучение в 2000 году и позже.