Category: россия

Gorky

Степь среди гор

Здесь природа как в детстве по формам, но миниатюрнее: горы огромные, скудная тундра, равнины без границ между ними, пресные и солёные лужи-болота, по которым километрами можно брести по пояс, по колено, они перемежаются огромными озерами, тоже за горизонт не видно их, которые являются залитыми водой ущельями, они глубиной до полукилометра.

Плато Путорана мощнее. Ничего мощнее природы моего детства я не видел никогда и нигде, даже на фотках других планет. Нет нигде больше таких гор-столов, трапеций как там, срезанных когда-то очень ровно под одну гребёнку на тысячи километров шедшим там ледником, и нет нигде одновременно такой сильной и сильной своей непредставимой скудостью тундры и одновременно такой буйной летней тундры, как там.

Здесь всё тоже ярко, но не буйно, не сверхогромное, не бесчеловечно красиво, а человечно. Для скота, к примеру, очень даже приспособлено. Скотски, так сказать, скотоводчески красиво-масштабируемо. Некоторые горы, даже очень высокие, очеловечены статуями будд, которые еле сверкают вдали. Однако, вот, здесь есть даль как понятие, и они сверкают, образуя даль, единую связность.

Нет явления такого, как там, на плато Путорана, чтобы всё, даже самое огромное, терялось, чтобы понятие "даль" было тоже бессмысленно, как и расставление будд-маячков. Нет того, чтобы было вообще непонятно, сколько до той горы, которую видно вот, перед тобой стоит ясно и заманчиво близко, совсем, без преувеличения, как стол - день, два? Ехать, идти два дня? Лететь два дня? Бывало и так и так и так.

Норвежские и исландские фьорды, горы и рядом не стояли с природой плато Путорана, как детские пластмассовые танчики с настоящими танками рядом - разочаровавший меня прошлым летом, ухоженный, то ли самой природой там, то ли людьми уже, засиженный и, в общем-то захоженный людьми детский сад и диснейленд. Полностью пробитый, пронизанный электричеством, связью, дорогами и т.п. мир. Ничего этого нет на недели походов и на долгие часы полетов на плато Путорана. Но здесь, в Тибете, тоже есть.

Но здесь я вспомнил о Норвегии и Исландии, здесь те же размеры природы: она уже не совсем для людей своей величиной, но вполне для скота, для будд подходит, для богов. Полной свободы нет, так, чтобы и будды казались мелочью, чтобы ну их нахуй вверх ногами плиз уберите эту мелочь отсюда смешную многоножек золотистых с сиськами и оттянутыми ушами - такого нет, они здесь увенчивают горы, как макушки на ёлках, и нет такого, чтобы и скот был не виден совсем даже и в бинокль, а здесь он в бинокль на дальние горы у горизонта всё же виден, смотрится еле различимыми тлями.

Да и вот, здесь к горам прилагается скот, прям как в Норвегии, Исландии. А на плато Путорана никакого скота не было, хотя мха, лишайников, кустарников, деревьев было больше, чем в Скандинавии. А здесь порой воздух, ветер пахнет скотиной, сенозаготовкой и навозом по полчаса, будто ты снова в Германии, набитой свинарниками и колбасой, где совсем нет горизонтов, одна еда вокруг ходит и пахнет тебе подручно, и промышленность торчит, спеша принести пользу, оборот, развитие, доход.

Неделю назад, подумав сюда уехать от неожиданно как говно всплывших в Пекине из моего другого детства - степного сибирского - тополей, я почему-то думал, что Тибет - это будет как моё детство из Заполярья, с плато Путорана, только летом, без полярных сияний и ночь чтобы летом была, а не постоянный день. Но так же свободно, без слов и чтобы вообще неописуемая немасштабируемость была. Такого нет :(

Здесь всё же скотско-человечески-буддистские масштабы всего, забавно внезапно с этими буддами, городками, с монастырями возникшее пространство - пустое, звонкое, настоящий Андрей Платонов, его кургузая, гулкая, объёмная дуротень - городки в безмерной степи с горами, речки типа Потудань, Вникудань, долины Нигдень, деревни Ничтонь, Никтойя, Нетнас, Намнездесь, и так далее.

Здесь есть хорошо ощутимая далекая степь, поднятая ради её безопасности, неприкосновенности в горы, расположенна,я между гор. Очень хорошая, продувная, без всякого аллергичного тополиного пуха свободная степь, и её так много, что из скота я видел только пару раз пару семей свободно гулявших диких яков и уходящее за горизонт стадо овец, явно под совхозным присмотром, их явно гнали, прочь с пейзажа колбаса.

Когда простым и нежным взором

Как хорошо, как светло на душе, когда развязным наглым тоном троллишь руссо_берлино_облико_морале заметками о том, как хорошо и правильно вытрясать из немецкого государства пособие по безработице для беззаботного проживания в Лаосе и содержания там гарема, и все боятся лайкнуть эту стыдную жаркую военную местную тайну, и тут неожиданно, бонусом к этому рутинному, плановому профилактическому троллингу, вдруг встаёт на уши Москва, подымается в праведном гневе Питер, с осуждением, с зависти ссутся кипятком, содрогаются от отвращения, начинаются товарищеские суды спонтанные по фейсбуку, в ЖЖ, угрозы настучать в гестапо, в полицию Берлина и Европейского Союза, в интерпол и в дурдом по месту прописки, подзамочные перепосты, и сразу будишь и антипутинские настроения, и запутинские, и православие восстаёт. Всё ликует, пищит и гудит от того, как жируют берлинские подонки в Лаосе и в Москве на пособии по безработице годами.






kerl

Ночной полёт (с)

Я всё думал, чего мой любимый китайский мальчик, которого я пригласил жить у меня дома, после одного вечера на днях стал на меня пугливо посматривать.

Приезжала ко мне любимая моя шиншилла, и ввечеру, после совместного замечательного ужина на троих, к которому чудесный мой пекинский парень испёк булочек сам, с корицей, тесто завёл сам со вчера и т.п., цветы купил в вазу, вина к рыбе (рыбу я сам запекал, а вина он говённого купил белого, хотя и дорогого, он пока не знает, что вина есть хорошие вне зависимости от цены), и вот потом, после ужина, стали мы с шиншиллушкой моей в темноте уединившись, как то бывает, слушать музыку. А альбом случайно в проигрывателе стоял зашибический (как стало понятно минутами позже), а именно, подаренный мне когда-то, когда я в Омске работал на радио и вёл рекламные часовые радиоэфиры, диск "Аэрофлоту 75 - И просится сердце в полёт!", его подарила мне Галина Ивановна, завхоз или что-то такое из Омского аэропорта, царствие ей небесное и всех благ, мы в 2001 году час с ней беседовали в прямом эфире о том, как хорошо и правильно летать самолётами Аэрофлота, и мы три минуты говорили, три минуты играл песняк с этого диска, и так целый час просилось сердце тогда в полёт у меня, Галины Ивановны и трёх миллионов радиослушателей Омска и Омской области, и вот, приехала тут ко мне на днях шиншилла, и мы свет выключили и поставили какую-нибудь музыку, что была под рукой, в проигрывателе, то есть, и сердце в полёт запросилось, конечно, и нашлась у меня с июля некуренная настоящая, блять, берлинская травища эта сумасшедшая в подвалах Темпельхофа выращенная одним парнем легально, который там её бешеную растит для местных аптек.

Бля... через шесть минут и после двух затяжек нам показалось, что прошло шесть часов и что за окном уже рассвет (хотя небо обычно подсвечивалось фонарями как всегда, в тумане ночном), так стало казаться нам светлым небо, куда сердца наши всё больше просились в полёт, и мы сняли штаны и шиншилла скакала по дому со своими огромными, чудесными, трансцендентально тотально бесстыжими любимыми моими шарами по дому и причитала, что что это такое, что это как же блиать аааааААААААААААааааааа... ну Саша, это невероятно, ну как же такое может быть, что уже рассвет или, да как мама миа но как же такое может быть - там рванула атомная бомба наконец-то, но так как время от травы замедлилось, взрывная волна потому ещё не выбила стёкла, но надо скрываться, бежать в подвал и так далее, пока не ебануло нахуй совсем...

Но следующей песней с диска Галины Ивановны нас так накрыло, волной похлеще любой взрывной, что мы на словах "Ростовчане вылетают, а мне в Одессу надо позарез", вылетели сами, последние пробки вышибло нахуй от картины того, что "Я слышу - "Ростовчане вылетают!" (от травы тоже, ростовчане вылетели, все пробки у них вылетели, вылетели вместе с гусями - до нас дошло, что весь диск о траве, а про полёты Аэрофлота там только для маскировки истинного содержания сказано, а на самом деле там поётся о полётах под травой без штанов) нас накрыло так, что держись, но и держаться не удавалось, так крыло...



...и мы реально выли от ужаса, что бомба взорвалась ядерная, я смотрел в окно и плакал от страха, я не знал, что делать дальше, надо звонить ребёнку или как-то найти ключ от подвала, сматываться, одеться или что вообще делать-то сначала?!.. пиздецки колотило от страха и от странного чувства, что это предел, мы затянулись ещё четыре раза, время взорвалось в клочья с треском, порвав мне сознание, а с ним и все страхи, в лоскуты, оставив лишь безумно прекрасно пульсирующее ощущение и чувство витальности... и мы обнялись, сжав друг друга в обьятьях и стали подпевать и орать от смеха чуть не обссыкаясь (я так ржал, что на следующий день болел ещё живот и скулы, плюс я аж подссыкнул от смеха невольно на простыни маленько), так орали и выли, что соседи стучали в пол и в стены... о, как же нас тотально и беспощадно, непредсказуемо сильно крыло!..

Так вот, на след. день мой милый китайский мальчик стал нас как-то странно оглядывать, пугливо. Я думал, что он так потому смотрит, что он не ожидал от двух таких образованных взрослых людей такого смеха ночью и прыжков и криков ужаса, когда мы увидели "рассвет" атомный за окном в два ночи. А он, оказывается, думал, что как бы не пришла полиция, потому что запахундрия от травы стояла неминуемо преступная, хоть топор вешай, а за это в Пекине садят в тюрьму. Ну вот. Сегодня он мне рассказал, что он очень боялся, что нас придут и забарабают в каталажку, ночь не спал, думал, что делать. Он же не знал, что в Берлине траву курить легально даже на улице открыто. Переживал. Он очень хороший парень. А что мы ржали так и ревели от смеха и секса, он ничего, он только позавидовал, что такое бывает. А, ну да, и заинтересовался травой. Ну да, ну да... я знал, что когда-то это случится. Он сдал на днях экзамен по немецкому после первой ступени курса на отлично, кстати. А времени на изучение немецкой культуры за пределами учебника у него ведь не было!


hund

Освобождала от должностей

Жуткая личность. Если попросят рассказать, что такое белокурая бестия, хунвэйбинка и любить Москву. Эссенциально чистая любовь к власти, к тому, чтобы там вращаться. Ни денег власть ей не давала, ни защиты, ни драйва приключений особенного, ни уважения, ничего, выбросили как старую пользованную тряпку сгнившую в конце, и сами все такие же и были. Но нет, тянуло, не отпускало, штырило, приходила к ним, повращаться, приходила посидеть у себя в кабинете, будучи уже прогнанная. Биография читается на одном дыхании, как говорится. Вот бы кино о ней, роман какой. Думаю, актуально. Тот же самый кайф от Москвы - ощущение себя в центре мира, событий, в самой главной жиле жизни, просто так, за идею, лишь бы быть во всём этом - это многих штырит так.




hund

Естественность экологической романтики / противоестественный драйв от Москвы - искусство Н. Толокно



Милая, естественная, чудесная девушка. Чем и является бельмом в глазу, она как "швейцарская школа", продукт о том, что насилие неинтересно, не нужно.

Второе, что тронуло: всех тянет в Москву, их травят, бьют там, сажают в тюрьму, а всё равно там драйв, туда надо. Её с детства тянуло (мечта быть как Пригов, Сорокин).

Пригов, Сорокин, акционизм, Надя, Петя и т. д. - это про власть, в Москве и в России есть сильнейшее поле власти, такого больше нигде нет, такой концентрации власти, это как сверхплотное вещество, уже предмет искусства, уже фантастика, уже драйв. Потому все перечисленные люди - они о власти, о Москве, это московские персонажи, привязанные к Москве, к предмету своей ненависти - к тотальному, развязному, охуевшему насилию (власть может быть и со знаком плюс, да, как тотальное охуенно прекрасное царство божие, но сейчас вот так, что охуевшее насилие - неважно, принцип тотального охуения и размаха остаётся).

Чем интересна Надя: московский персонаж, лепленый под власть, прикидывается героем ненасилия, некоего чистого удовольствия от простых человеческих вещей. Так, что хочется спросить: ну милая, так оставайся в Берлине, и Пётр пусть с нами останется, мы тут простые человеческие экологические вещи растим и едим безблядно не по лжи. Но нет, простой девчушке, ряженой в ментовскую куртку с капюшоном под платок Индиры Ганди, милая пародия, нужно ехать туда, где травят. Ну не парадокс ли? :)

В общем, она молодец. Рядиться надо в драйв типа от простой вкусно приготовленной курицы, а потом, да, снять маску - и в пизду эту курицу, как в их известной акции, затолкать, всё это ёбаное мещанство и фейсбук с рецептами и обсуждениями еды и её фотками онлайн. А сначала да, попиздеть про то, как хороша биокурочка, как грудку правильно готовить, а потом бум - и снова к основному московскому драйву - про власть, а курицу пиздой всосать, украсть, отволочь, чтобы ноги только куриные оттуда торчали брутально. А не про никакую не про жизнь естественную чудесную пиздеть не по лжи толстовско-индирогандиевскую.

Отличная игра на том, что озвучивается тяга к простым-естественным-вещам, а сама автор этих слов им противоречит и тянется туда, где очко жим-жим, адреналин скок-скок и рядом вовсю и часто вслепую хуярит хвостом огромное нигде невиданное левиафановое чудище. Противопоставление экологической риторики риторике власти и одновременное высмеивание той и той части, схлопывание выбора - отлично произведённая деконструкция этих пустых риторик, мифов.
kerl

Здоровый цинизм и здоровое молчание

За что я люблю москвичей, берлинцев (не всех, но в этих городах много тех, кого я люблю), и чем они похожи: нет лжи. Они не смотрят телевизор, он выпал из их жизни, они не знают больше, что такое коммунизм и капитализм, Россия или Европа и т. п., потому что когда-то поняли, что это очередные понятия-разводки для простаков, и эти понятия все типа архиважные тоже выпали из их поля зрения, равно как и понятия человек или животное, гетеро или гомо, они не смотрят ни раша тудэй ни си эн эн, не читают ни журнал "Логос" (новый который, стал совсем не торт, не тот), ни "Новую газету", ни газету "Аргументы и факты", так как это надуманное противопоставление тоже, и во всех трёх изданиях пишут одни и те же люди, и написано там то же самое, что и на сайте Кремля и на картинках сладенького Бэнкси.

Люди в Москве и в Берлине, кто не ходит на демонстрации (это опасно, неэффективно, неинтересно, а самое точное объяснение - не приходила ни разу такая мысль), кто пишет сразу в "Логос" и в "Новую газету" и сразу речь Путину (я тоже всегда писал сразу в три места, надо было ребёнка кормить) или кто не пишет ни туда, ни туда, ни туда, но почему бы и не написать, если за это платят и можно зачесть как публикацию к получению степени и рабочего места (читать не рекомендую ни ту, ни ту, ни эту гавнину), люди, вышколенные капитальным, брутальным цинизмом, но выбросившие из головы всё, чем их пытались наебать.

Так вот, я о чём: жизнь есть в Берлине и в Москве тихая, естественная, сильная, под и над, скорее под, в обход всего этого наебалова, жизнь немая, увы. Но и ура - потому что её невозможно взломать, жизнь тихая, сильная, но и хрупкая, тайная, в обход и правых и виноватых, вообще невидимая, как в прозе Евгения Харитонова - вот за то, что такая жизнь есть, я люблю Берлин и Москву.

А всякое правое, левое, Путин или Навальный, ГДР или ФРГ, м или ж и так далее крикливость и вообще что попадает в СМИ - это бред и средство заработка, взгревания страстей у дураков, которым энергию девать некуда (потому им надо писать журнал Логос, сайт Кремля, Новую газету, и мы будем писать им на гора, потому что теперь экономика страстей, услуг и эмоций, и все считают, что работа - это не произведение силы на расстояние, как то правильно писали в школе в учебнике физики, но теперь забыли, и теперь работой считается сидеть читать и писать в тепле и в уюте в офисе о том, что ты думаешь о том, что подумал твой коллега за соседним столом о том, что подумал другой коллега за столом в другой комнате).

Впрочем, нет, люди в прозе советского педераста Харитонова поломанные, изнасилованные. Ровно как и поломаны и изнасилованы чаще всего люди, пишущие одновременно в "Логос" и речь Путину (в России и в Берлине масса поломанных, потухших людей, заменивших весёлость злобностью от своей сломанности и принужденности).

А я говорю именно о людях, вышколенных цинизмом, столкнувшихся с ним, но отошедших с пути этого дебильного поезда-машины, чтобы не мешать ему пронестись мимо и улететь-ухнуть в пропасть (туда так или иначе, скорее рано, чем поздно, ухает всё, что основано на злобности, недоедании, кнуте, манипуляции, нежелании, принуждении).

Это не надо путать с позицией "моя хата с краю" и с культом маленького гордого аполитичного профессионала, который всегда предлагают кровожадные режимы, мол, делай свою работу, подмети свой двор, не ссы мимо своего унитаза и вот тогда-то, по теории малых дел, всё в мире и наладится, только не лезь в политику - нет, я не об этой разводке.

Я о людях, которые продают свои умения, ум, то есть, силы не под давлением, а по желанию. Их немало, и не надо быть кем-то особенным, чтобы это получалось естественно и просто.
beijing mummi

(no subject)

Что ещё тронуло в истории о Солсбери и агентах-гомосексуалистах, это то, что весь городок утыкан, как стало видно, видеонаблюдением. А как любят здесь свистеть о священном европейском праве на приватную жизнь, отмахиваться от камер, судиться с полицией, если попадают ей в кадр или журналистам, очень любят. Или говорить о том, что в Пекине вообще ужас-ужас, Москва тоже, слежка за всеми авансом и всё снято, прослушано и записано без согласия объекта наблюдения, вот каковы эти тоталитарные государства. Это удивило, что всё оказалось снято как в Пекине. И второе: как это оказалось в СМИ, это же подсудное дело, объекты съёмки явно против такого обнародования оказались.
beijing mummi

Газоны превращаются в витрины

В это лето все газоны и палисадники молодёжно-модернового района Nord-Neukölln оказались засажены культурными растениями, дорогими шарообразными кустами белой, сиреневой и голубой гортензии, например. Но я всегда видел копающимися на этой земле только работников службы благоустройства из домоуправления, в форме. А сегодня увидел впервые копающуюся там бабку. В Москве это явление обычное - бабка, окучивающая свою клумбу перед окнами своей девятиэтажки. Вообще, неделю быв в Москве совсем недавно, я стал воспринимать этих бабок как продавцов, раскладывающих товар в витринах: именно кладоискательством я находил там среди ухоженных клумб некоторые вещества, купленные в интернет-магазине. Конечно же, понял я там скоро, что газоны это витрины, а бабки работают в торговом зале, они там в Москве страшные аккуратистки, всё очень точно, аккуратно и со старушачьими элементами заботливо было уложено, завёрнуто, прикопано. А здесь в Берлине я такого никогда ещё не видел, чтобы попой кверху и копалась старушка в земле посреди города. Я сразу же позвонил в полицию, дал точное описание бабки и координаты. А полиция у нас за углом станция. Действительно, бабку задержали, из земли достали флакончики и коробочки, у неё в сумке тоже вытащили какие-то футляры, быстро поняли, что это, и закинули бабку и товар в машину, оставив на клумбе копаться двоих полицейских. Окно я смотрю как телевизор.
beijing mummi

Психодраматургия Москвы

Популярность в Москве аптек, фитнеса, пищевых добавок, магазинов декоративных с большими ценами мелочей связана с очень здесь популярной идеей работы над собой, то есть, интериоризируется насилие, иначе это постоянное улучшательство, направленное в себя и на самое интимное, понять мне пока не удаётся.

Среди геев мейнстрим типовое подкачанное, а то и вообще раскачанное тело, ухоженная борода, определённые марки-маркеры одежды. Секс выведен этим самым из простых всегда доступных вещей, из порядка эмоций, чувств, спонтанности в сферу достижений, работы.

К примеру, я здоров, выгляжу для своих сорока двух попросту изумительно, особенно при том, что никогда в жизни не прикасался к гантелям и подобным вещам, люблю покурить и выпить, да и к спорту вообще не прикасался никогда, но эта сексуальная линия простоты, естественно присущей здоровому телу и уму сексуальности, понятна здесь не многим парням, в отличие от Берлина, Норвегии, например.

Скорее здесь она понятна гетеросексуалам, которые не маются по спортзалам. Но с геями здесь что-то не так - они взялись тягать железо так, как будто хотят кому-то чего-то доказать, искупают вину работой над собой. Скорее всего, это к тому, что у них с детства травма идентичности и потому всю жизнь тяга к себе подобным, к своему полу, симметричные состязательные отношения, нарциссизм, идеи возмещения, улучшения, сохранения себя и прочий тревожный продукт ребёнка, которого не полюбил папа и не дал ему спокойно называться мальчиком или девочкой, а заставил сделать то и то и то, чтобы выдать ребёнку идентичность.

Но к сексу вся эта головобольная лирика работы и работы над собой, конечно, вовсе не имеет отношения. Хотя можно и в секс вдуть власть и вообще что угодно, наша психика пластична, мы высшие гоминиды, сами собой управляем, а не инстинкты нами, тем мы всех и переплюнули.

Но здесь с сексом, бери выше, с удовольствием вообще, не просто. Логика работы и самоулучшательства, достиженчества повсюду, ей дозволено проникать и в секс, в еду (одни и те же продукты в разных магазинах стоят по-разному), в постель, домой. Город или даже страна травмы, её искупления и преодоления.

Хотя, говорят, в гетеросексуальной системе так давно, но выражается работа не в спортзале над собой, а в соцстатусе, принесении денег домой. Наверное, потому в Москве везде продают виагру и алкоголь.

Я заметил, что поношенные к сорока, а часто уже и к тридцати годам мужчины, убитые работой, кучкуются здесь в выходные в алкоголем приправленные компании коллег, одноклассников, друзей. Алкоголем неслабо заправленные. То есть: хуй давно не стоит, секса и игры давно нет, сутками работа арбайтен и махт фрай. И потом, на финале адреналиновой задерганности для подавления адреналинового ужаса или же для получения, наоборот, встряски в финале репрессии офисной тягучей по сути страшной скуки они собираются сосать синьку ровно как перверсивные вампиры сосут кровь вместо секса - единомоментный пятнично-субботний kick вместо равномерного по неделе распределенного легко доступного секса.

Потому же у геев и вообще тут повально в Москве популярны наркотики. Чтобы расслабиться, "похихикать" (мерзенькое московское чиста словечко). А не потому, что они просто классные и добавка к сексу часто неплохая. Здесь же их боятся из-за зависимости, криминализовали тотально от страха перед зависимостью. Это же как надо жить так, чтобы довести свою психику к постоянной готовности к образованию зависимости. Как загнать себя, как издеваться над собой.

Сообщества первертов, любителей синьки, которая им, толстым и нервным и больным (их обрюхатила жизнь их пузом - пузо наедено в попытках получить удовольствие, замены секса едой), заменила секс. Московские алкоголики одинаковы телесно, будь то интеллектуалы или рабочие - это мужики с брюхом, сутулые, заработанные, бородачи, кучкуются вместе в местах распития без женщин.

Ровно как геи в спортзалах. Но у геев в спортзалах не конечное удовольствие, а лишь приготовление к нему, работа над собой. А у брюхатых будущим поношенных бородачей Москвы это и есть венец удовольствия - расслабиться в однополой компании, обсуждая своё величие, достижения.

Все почти здесь, как я заметил, ищут яркое, вот ещё что заметно. Работает логика равнения на, разнообразные, но не очень даже чтобы и разнообразные, увы, линии мейнстрима. Простое и здоровое - точно здесь не фонтан уже или пока не фонтан. Оттенки здесь пока не интересны, люди наедаются пока еще, в этой стадии находятся, потому интересны большие стандартные яркие куски, хватать их поскорее, в городе много вычурных зданий, названий, а вот люди страдают неспособностью к концентрации многие очень здесь, неспособностью всматриваться, нет вкуса к оттенкам. Скучаю по двум неделям в Норвегии. Там и природа и люди и даже техномузыка ориентированы не на большое и яркое, а на оттенки и мелочи.