Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

борьба с короновирусом

(no subject)

То, что семья в "Я не шучу" не бедствует, я вывел из того, что у сына-подростка закидоны в протестность очень развиты. То есть, может быть, семья и бедна, но по внутренней своей экономике она не бедствует, мать может выдержать и внутрисемейную протестность сына, эту буржуйскую забаву, и спокойно ее выдерживает. Отсюда фальшь: мать выглядит издерганной в сериале, но внутренняя экономика семьи позволяет сыну протестничать. То есть, мать, получается, еще не так изношена, что надо сидеть тихо и помогать ей. Несоответствие, интересное потому, что авторы сериала стремятся и на ёлку влезть и рыбку съесть: приманить беднотный замученный класс образом затюканной бабы, но одновременно есть задача показать российскую жизнь как сытую, красивую.
борьба с короновирусом

Трёхэтажные дома

В Фульде большинство населения живёт в трёхэтажных домах, в них живут вместе, то есть, несколько поколений. У моих бывших квартиросдатчиков наконец-то умер их основной тиран - богатый дед. Семья не стала счастливой. Все какие-то вялые. Как пустым мешком по голове хлопнутые. Как отпущенные на свободу жертвы концлагеря - пустые, безвольные, полые стали. Стержень вынули из людей. Напоминает мне мою семью в первые годы, как моя мать развелась с моим чудовищным отцом - мы все были как чужие друг другу, даже злые друг на друга в наступившей пустоте. У нас были отняты роли - роли в борьбе со злом, роли, нас сплачивавшие. Мы долгие годы, сестра, мать, я, мы избегали друг друга, было неприятно находиться вместе из-за памяти об ужасном прошлом. Эта же атмосфера сейчас в семье моих квартиросдатчиков, я нашёл их номер в телефоне, случайно, позвонил, нет ли у них комнаты, комната оказалась свободна. И эта изумительная памятная мне атмосфера тоже в наличии, когда тиран помер, но весна ещё не наступила.

(no subject)

"У семейной пары в жизни случается кризис и дело доходит чуть ли не до развода. Чтобы спасти свои отношения, Надя и Дэвид отправляются в путешествие на курорт в леса и снежные пустыни северной Швеции. Но вместо отдыха и романтики, они натыкаются там на неприязнь со стороны местных жителей. В баре они ссорятся с двумя местными охотниками, которые затем преследуют пару в их походe на лыжах, чтобы отомстить за ссору". Как же надоела эта пропаганда и лирика Gemeinsamkeit (совместности и "победила дружба"). Нормальные люди отправляются в таком случае подальше друг от друга, остаться наедине с собой, набраться новых впечатлений, освежиться, а только киношные американцы стараются остаться непременно в Gemeinsamkeit. А, ну, конечно же, конечно же и немцы.

(no subject)

Только в гей-районе хлещет бесплатный незапароленный интернет из кафе, они открыты, но работают на вынос (еды). Разговорились с одной трансушкой, я всегда интересуюсь у "тёток" (Tunten), как они дошли до жизни такой (не будучи трансгендерами, они красятся и одеваются как женщины, будучи вполне себе мужчинами). Обычно меня громко и с интонациями победителей шлют нахер с такими вопросами. А тут пьяненькая тётка сказала, что это от одиночества, весь этот театр заменяет ей жизнь. Я удивился. Но расспросил её / его о его родительской семье. И уже не удивился его несчастью. Я замечал уже, что больше всего несчастны от одиночества те, кто вырос в полной семье с братьями и сёстрами. А театр, промискуитет и активизм ему так и не заменили семью. Пьянство "тёток" вообще не поддаётся описанию. Всего-то без четверти десять, до НГ ещё два с небольшим часа, то есть, а многие трансушки уже на четырёх ногах выходят из кафе.
борьба с короновирусом

(no subject)

Я научился у немцев импотенции. То есть, ничего не писать. Ведь писать нужно и вообще что-то делать, только если хочешь кому-нибудь понравиться (одному парню или нескольким сразу или сразу парням всей планеты). Остальное недостойные мужчины занятия. А немцы сидят в трусах на балконах среди цветов в трусах семейных без семьи курят и никому, и себе, уже давно не нравятся. Парней приходиться искать, и не дай бог потеряешь хоть одного.
борьба с короновирусом

(no subject)

Апрель - скучнейший типовой месяц прохладного (ни тепло, ни холодно, приходиться кутаться, приодеваться) расцветания, белизны, розовости, женственности, холодности, заигрывающей с теплом. Какая штампованная женственность. Потом появятся свечи каштанов, мужские цветы, пьяный настоянный воздух, жара, пот, ночи. А сейчас это какая-то девственность инфантильная, как эти зайчики, стадами продающиеся в магазинах. Ненавижу яблони, сакуры, свадебные платья, девственность, муки чистоты и её распродажу подороже букетиками ландышей в апреле.

Ожидание гостя в русской культуре

Одна из невротичных припарок рус. лит-ры - тема уборки, хлопот в ожиданиии высокого гостя. Сама фигура высокого гостя. Фигура, хорошо хряснутая рылом в помои у Чехова, раньше не припомню, эрудиии не хватает, но у Чехова мне дороги профессора, напивающиеся до свинства, до уссачки, приехав к кому-то наконец-то в гости и разморившись (а хозяева уморившись от готовки, уборки, хлопот), они засыпают в собственном бреду, блевотине, свинятине, под столом. У меня в семье тоже эти хлопоты в ожидании гостя были, и много, пока я был ребёеком - это было очень нервно. Терпеть потому не могу гостей дом до сих пор. Амбивалентное гнусное, вернее, ощущение: и люблю, и мутит. Давно уже никогда ничего не убираю к их приезду. Но только недавно закончил бессознательно засирать горами свободное пространство к их приезду. Но до сих пор передёргивает хоть кому-то цветочек купить или чашки одинаковые достать к чаепитию. Сладости или чай хороший покупаю охотно, потому что самому нравится. А если кому нужна комната - расчищайте сами, пылесос в руки и вперёд, а полок, ящиков и так далее дома - надолго вперёд пустых хватит ещё.

Гонконгские репортажи

Плановая, раз в три месяца, поездка с мужем в его раз в квартал побывки дома (в Германии) по городам и весям, к семье и к друзьям, в рамках отпуска, отдыха, и к моей дочке вот сейчас, в одиннадцать утра уже едем, едва проснулись после вчерашнего ужина до трёх ночи дома в семье его брата в Касселе, а там у дочки тоже уже все будут к вечеру в одном кафе, её друзья придут, это вообще молодые зайцы на двадцать лет нас младше, они болтливы, политически слабо и однобоко подкованы, но интерес у Машиной юношески левацкой компании к политике всегда огромен, так что, предчувствую, устану я совсем сегодня.

И вот так, что так в этот раз везде первые полтора, а то даже и три часа это политическое ток-шоу о Гонконге, я этого никак не ожидал, потому что раньше, до Гонконга, никогда такого не было, но в этот раз так продолжится, как я понимаю, ещё до вечера пятницы, и всё это уже ритмизуется, и я уже подустал от этого жанра, чувствую себя разъездной агитбригадой, вторым космонавтом, который не полетел в этот раз, но тоже, вместе с Гагариным, рассказывает про полёт:

все со своих телефонов показывают видосы или, пересылая ссылку на новостной сайт друг другу, их смотрят, где М. в строительной каске и в забавных ярко-синих моих старых очках для бассейна, котррые я забыл в мае в Пекине, в марлевой маске или даже без неё ведёт прямые репортажи с улиц Гонконга под обстрелами полиции, все сразу могут показать репортаж, где он совсем без маски и без каски браво и с единичным, только в этот момент прорвавшимся, нервным смешком, отбивает на автомате, с жутким треском в эфире, микрофоном летящую в него газовую гранату, и после этого с мгновенно округлившимися от страха глазами, согнувшись, ссутулившись, пригнувшись уже максимально, продолжает прямой эфир.

Мне же как раз больше всего нравятся не этот и не другие геройские его репортажи, а такие, где, например, дела обстоят так: толпа внезапно вся единым движением двинулась, побежала, то ли от полиции, то ли на полицию,

и вот, не покидая кадра и едва понимая, куда, куда оно всё хлынуло, где сейчас будет линия фронта, где он окажется (несколько раз он оказывался как раз перед линией космонавтов вплотную а результате такого манёвра протестующих), побежал и он, с килограммовой камерой на селфи-палке перед собой в одной руке, с микрофоном перед собой в другой руке (оператор редкость, так как забросы из Пекина в Гонконг были срочными, внезапными, а ведь некоторые журналисты берут в толпу оператора, переводчика и ещё охранника),

и тогда, на этих негеройских сюжетах, мне часто бывает прикольно, смешно, так как он напоминает мне домохозяйку со своими бумажными сумками, внезапно на выходе из супермаркета по пути домой застигнутую дождём,

и вот она ускоряется, её сил не хватает смотреть по сторонам, укрывать сумки от дождя, она квохчет, глаза её от ужаса округляются, гроза настигает её, добивая сверху ударными шквальными порциями дождя, она бежит куда-то вперёд, да и вперёд ли? - нет, вернее будет сказать, что она бежит туда, куда и все, а сзади уже и не дождь настигает, но громко топает Годзилла, и пора бы бросить свои сумки с продуктами и бежать и орать дурниной как все,

но рачительная хозяюшка с лицом, запрокинутым вверх, не бросает ни одной сумки и пакетика, но как грузная курица быстро на своих коротких ножках семенит куда-то тревожно по течению вместе со всеми обитателями двора, квохчет, смотрит вверх в камеру на палке перед собой, тревожно и всё громче квохчет, озвучивая миру безумящее её положение дел.

Страшно, конечно, что вдруг по голове ему таки прилетит, отрадно, что и протестующие случайные люди его защищают, берегут, но и смешно, когда вдруг все побежали, и я побежал, и на ходу надо переориентироваться, продолжать эфир, не прерываться.

И он, конечно, красавец в кадре, сильный, стройный, смуглый, молодой истинный ариец, в красивой то в армейской, то в строительной, как придётся, каске с висячими болтающимися незастёгнутыми ремешками креплений по сторонам. Тем смешнее это уподобление только что солидно закупившейся домохозяйке, спешащей укрыться от дождя, пока не развалились бумажные пакеты.

И тем спокойнее, пусть лучше бегает вместе с толпой от полиции, и фитнес это, и безопаснее, чем эффектно отбивать газовые гранаты микрофоном, и рассказать из безопасного места можно больше и содержательнее.

Врачи в России полечили семью от гомосексуализма

В России явно не хватает закона об охране личных данных. Всё говно посыпалось на эту семью с того момента, как врачу в клинике Рошаля пришло в голову уведомить правоохранительные органы о своём подозрении на изнасилование ребёнка.

Далее в России история раскручена была помимо воли и ребёнка и родителя так, что месяц все детали жизни этой семьи как самая гадкая гнусь освещались будто как напрямую из документации, со стола полиции и этой клиники, как в сериале, в центральных СМИ в том числе.

В Берлине за такое если и не сели бы все участники этого "освещения", но выплатили бы немалые деньги семье за нарушение границ личной жизни, отвечали и физлица бы, и правоохранительные органы, и клиника, и журналисты.

Однажды, семь лет назад, один из моих в их длиной когда-то череде психотерапевтов написал мэйл лечащему меня психиатру с просьбой уточнить мой диагноз и схему лечения, они были знакомы по институту. Я отсудил в течение всего двух месяцев две тысячи четыреста шестьдесят евро за этот поступок у клиники, где был прикреплён этот психотерапевт нерадивый. За один внутренний мэйл, за коммуникацию без моего согласия о моём приватном - о моём здравии. Особая красота, симметрия всего того дела в те два месяцев была как раз в том, что они переписывались о моей агрессии, ну и вполне отведали её на своих неумных головушках.

А тут совсем именно что полный беспредел. Семью, детей хуесосят, извините, на всю страну два месяца, и они убегают. Потому что дальше травля переходит уже в брутальную агрессию машины, госаппарата, и дальше было бы совсем, видимо, показательное дело по защите палеолита, нашей родины и природных скреп (палеолит и природа-мать - фетиши современной России).

Сейчас семья, насколько я понял, в Берлине. Как хорошо! Жить надо только в Берлине. Здесь, помимо полной удобности жизни и доступности всего на свете на расстоянии пары станций неспешного метро, ещё и самые ушлые, самые охрененные адвокаты и всего-то по страховке-абонементу на их услуги (а тогда у меня и страховки не было, я был безработным, судился со всеми на свете, начиная от экс-фрау, интернет-троллей, с транспортными компаниями, с соседями, с церковью, чтоб не звонила мне по утрам под окнами как я в Нойкельн переехал, и перестала таки, и с государством - за счёт государства же, как безработный). Надеюсь, ребята этим воспользуются, чтобы как-то возместить причиненный им на родине ущерб.
beijing mummi

Окна нашего дома

С тех пор как Темпельхоф закрыли, с тех пор, как мы сняли здесь задёшево квартиру, и ещё до того, как наша улица оказалась включена в киношный хипстерпарадиз (северный Нойкёльн, прозванный Kreuzkölln-ом, теперь лакомый и внезапно ставший самым дорогим фрагмент Берлина, кусок вокруг, вдоль Reuterstraße - Reuterkiez), здесь, на этой улице, заселённой тогда сплошь турками (до Kottbußer Tor как раз этот кусок был окончанием "второго Истамбула"), на Аэровокзальной, прозванной за обилие лавок старья Trödelstraße (с нем.:"улица старья", здесь и сейчас каждая третья дверь - это магазин старья, торгующий на развес хламом, стекающимся сюда и утекающим отсюда в антикварные салоны Шарлоттенбурга потом, то же говнище, но там уже выставленное в витрины в 5 - 15 раз дороже, чем у нас), так вот, ещё тогда здесь происходили достойные кино события, потому улицу часто и снимали в детективах и в кино о ночном преступном проститутском и наркоманском арабском Берлине, и потому, в силу её славы, мы и смогли тогда снять квартиру задёшево, а через два дня после нашего переезда, в двери за пять метров направо от входа в наш подъезд, где была крохотная булочная с двумя чудесными сёстрами-палестинками, близняшками как из малой прозы Франца Кафки, вошёл их брат и завалил обеих сестричек из обреза, расхлестав по стенам булочной их мозги в пять утра (они открывали в пять утра, а уже с половины четвёртого запускали печь и пекли свежие булочки), так вот, уже тогда это была интересная улица. Остаётся она таковой и посейчас, когда всех почти турок вытурили, выдавили хипстеры, их осталось мало, их берегут (прежде всего Sozialamt, если это многодетные семьи, и родители полностью сидят на пособии, и дети, выселить их не получилось), а теперь основное здесь население - это, скажем так, интересные семьи вроде нашей (муж, я, моя регулярно приезжающая к нам в гости дочь, мой китайский мальчик на подселении в большой комнате), семьи однополые, трёхмерные, "полигональные" (как их называют в путеводителе по Нойкёльну для туристов в разделе почему-то "жилищная культура северного Нойкёльна, Laboratorium für новой культуры") и вообще хер знает какие семьи и новообразования "жилой культуры", семьи и "сообщества" также типа коммун из грёз Веры Павловны, так вот, уже тогда здесь было совсем интересно и никогда не скучно в плане жилой культуры.



На моей памяти, за 12 лет здесь, в нашем доме, только я что воочию застал, четыре раза выбивали окна изнутри. Я лично сам, тоже, недалече как в начале сентября, выбил окно на кухне, когда ко мне пришёл парень, директор общеевропейского государственно основанного института по оптимизации микроклимата на рабочих местах, и так чем-то нахерачился, чтобы потерять стыд и поведать мне наконец-то свои самые дичайшие, заветнейшие сексуальные фантазии (а именно, пиздить его ногами в кроссовках Nike Airmax, которые он специально к этому вечеру мне купил, в подарок причём, в живот с разбегу и по яйцам, пока он не сблюёт от боли и лучше до потери сознания, и тогда подрочить ему так, чтобы он кончил, но не от дрочки, а снова ногами в живот) через три года самого отвязного фантастического секса, так вот, он так чем-то нахлобучился, что упал на кухне, посинел и пожелтел, а сердце у него остановилось, и я испугался, не ожидал такого ужаса и захуярил с размаху в окно стулом, совсем как в фильме "Интердевочка", где мама ленинградской проститутки Алла Сергеевна, не выдержав позора, пустила газ, а подруга её пришла маму её проведать, а учительница русской литературы уже капец ей пришёл лапками вверх лежала на кухне тоже, и она табуреткой херакс в окно, выбила, (на ютубе вторая серия, с начала сорок девятой минуты),



так и я, только я не орал, а делал массаж сердца, искусственное дыхание, искал нашатырь, нашёл адреналин в ампулах и поставил ему в вену на виске максимальную дозу, так что он ожил от моего пиздилова ему по роже и от этого адреналина, я ему так бил по роже, что разбил часы об его башку, и скорая не понадобилась, а окно потом списал на шалости детей, чтобы страховка оплатила этот ужас, так вот, это было в четыре утра, а сегодня херакс в пять утра кто-то выхерачил тоже окно, но это турки, ссорилась многодетная молодая мать со своим мужем и отцом пятерых детей, выла половину ночи, плакала и молилась громко, и дети тоже выли, а потом кто-то тоже из них стулом запустил в окно, стул вылетел прям чуть ли не ко мне в окно спальни, а потом - уссаться! - вылетела следом и ёлка с гирляндами, которые так и горели, видимо, на батарейках, что ли, они были, мигали ещё во внутреннем дворе, когда ель вылетела.


А потом мать свесилась из окна и блевала, в полной тишине минуты две, только хрипела от рыгания и отчаянно громко плевалась своей блевотиной, и вдруг отключилась прям на подоконнике, свесившись наружу, а дети в этот момент и заорали, и через семь минут приехали аж три скорые, в Берлине всегда приезжает почему-то много скорых помощей на вызов. Вот такое утро.



А так-то у нас вообще-то тихо.